Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Хельсинки

Критика погоды (8). Коронанарратив этого лета: Выживут интроверты или Неуловимые формы разрушения

Лето начинается не тогда, когда календарь извещает об наступлении июня, но тогда, когда становится тепло хотя бы пару дней – еще до того, как земля прогреется, чтобы мир обрел дополнительную устойчивость, а прогретость воздуха, цвета березового сока, скользящего по оттаявшей поверхности отчуждения начинает конвертироваться в повсеместное цветение.

Июнь похож на конечную остановку общественного транспорта – доехал на троллейбусе, вышел в нечисто поле у городских границ, плавно переходящих в область, задохнулся пустотой, чуть позже заполняющейся запахами полыни и мускусом зрелого бурьяна.

Ну, а пока здесь голо, из-за чего и кажется, что поезд дальше не идет, так как мир закончился: остальное пока не дорисовано и находится в стадии становления.

С другой стороны, мир всегда находится в становлении и изменении, внутри него, конечно, есть зоны остановок и мерцания на острие иглы (рождественские и майские каникулы, а теперь вот станции внутри карантина, растягивающегося ещё и за счет долготы дня, выпавшей на самые растянутые заборы суток этого года), но естественное его состояние ровно наоборот заставляет меняться картинку едва ли не каждую минуту (вот как фасад собора в Руане, изображённый Моне в состоянии неостановимых подтеков), делая дневник самой органичной формой фиксации.
Причём не только литературной.

После первой декады июня окоём отмирает и начинает впутываться в затейливые шашни со среднеазиатскими температурами, пережить которые – отдельное путешествие внутрь.

Поразительно, что если на Южном Урале май оказался ранним (условно назовём его стокгольмским, вспомнив первые главы «Малыша и Карлсона»), принявшим на себя удары преждевременного цветения с ускорением, поражающем мое воображение, не сильно тренированное сельскохозяйственными работами, то в Москве мая практически не было.

На его месте оказались дожди и пасмурное отсутствие воли к жизни, словно бы специально затеянной для того, чтобы показать разницу между модерном в провинции и пост-постмодерном в столицах.

Словно бы специально придуманной для наглядной демонстрации «природы сознательной» и вменяемой, а также «природы заблудшей» и заплутавшей, так как ливневые потоки, затопившие Москву и Подмосковье до состояния интернет-мемов, есть, на самом деле, те самые первородные снегопады, которые промахнулись мимо первопрестольной зимой, стоявшей с ноября по апрель без единого сугроба.

Теперь же, наконец, осадки, заплутавшие по дороге к средней полосе России где-то в Атлантике, вывалились со всей своей среднерусской охоткой так, что мало не покажется. Не показалось.

Затяжные ливни еще сохранились (хотя не на Урале), а вот метели уничтожены как класс, жанр и вид концентрации осадков – давно их не было, чуть ли не с детства, когда все по настоящему (в том числе и морозы), беспросветно долго и крайне насыщенно – до перехода околотка в иное какое-то нарративное состояние.
Вот как в стихах Блока, например, или в прозе Пушкина.
Реально ведь ушедшая натура.

Collapse )
Паслен

Мои декабрьские твиты из Чердачинска

  • Вт, 00:18: Зафиксировал важный, можно сказать, фундаментальный съезд от Достоевского в сторону Толстого. С раней юности ФМ казался мне главным писателем человечества (единственный у кого непонятно, как сделано) и теперь он не стал хуже, просто, видимо, пришло время по достоинству оценить ЛН и то, что им делалось.
  • Вт, 00:24: В Москве очередной t-рекорд (завтра и вовсе +8), в Чердачинске снежные заносы. Проснулся от капели, бодро барабанившей по подоконнику, усну под «завыванье стужи», словно бы разрываясь между красивыми и умными. На Урале Дед Мороз, а тут - «Бабушка Слякоть» (М. Вишневецкая сказала).
  • Вт, 00:26: После полосы долгих и унизительных проверок, авиапассажир попадает в зону потребительской псевдо-роскоши, сигнализирующей: трудности преодолены и можно расслабиться. Но показуха эта столь отчуждённая, пластмассова и стереотипна, что вызывает оторопь демонстративной ненужностью.
  • Вт, 00:31: Как значительно люди, летевшие со мной в самолёте ( режим неспешного разглядывания), отличаются от самих себя в помещениях аэропорта, где они живут и наблюдаются уже в динамике. Так фотоснимок, порой, отличается от прототипа столь ложной аурой, что кажется - два разных человека
  • Вт, 03:44: Вообще, это очень по-московски: «на зависть соседям» забацать +8 в конце декабря, ибо мы «практически европа», но, при этом, не объяснить завистникам ничего про смог, туман, хмурь, грязь, метеозависимость, гриппозное состояние климата и прочую побочку погодного членства в Европе.
  • Вт, 20:18: Фотографируя систематически, замечаешь, что кривизна - одно из фундаментальных свойств нашего мира. Не только картины в музеях висят косо, не только углы домов вылезают из прямых углов, кажется, что все постоянно ползёт в стороны, норовит сбиться, окончательно отбиться и одичать
  • Ср, 09:44: Да, пожалуй, я бы хотел написать классический детектив. Но это, видимо, единственный жанр не подвластный моему уму из-за уровня жанровой многозадачности - я ведь все свои книги решал как упражнения в стиле и образцовые образцы в том или ином жанре, а задачи детектива сегодня кажутся мне нерешаемыми (герой).
  • Чт, 07:47: «Понятие ‘колорит’ - попытка описать предметы, которые нельзя назвать ‘красивыми’ или ‘возвышенными’, но которые все же могут подарить человеку с вкусом и восприимчивостью, эстетическое наслаждение - вопреки, а, может, и благодаря своей «неприглядности» и обыденности." ("Тайны и заговоры" Люка Болтански, 462)
  • Чт, 07:52: ""Отдельный человек - неразрешимая загадка, зато в совокупности люди представляют собой математическое единство и подчинены определенным законам. Разве можно предсказать действие отдельного человека, но поведение целого коллектива можно, оказывается... Конан Дойл, «Знак четырёх»
  • Вс, 08:37: Тот редкий случай, когда на вопрос «Как дела?», можно со спокойной совестью ответить: «Как сажа бела», и это будет преобладающей правдой.


  • Collapse )
Метро

Мои декабрьские твиты из Москвы

  • Вт, 11:24: Теперь стало очевидным, что Игорь Сахновский явно предчувствовал свой ранний уход - и без того деликатный и тонкий во всех проявлениях, он, в последнее время, всё сильнее и последовательней отдалялся от "злобы дня", берёгся как мог, совершенно беззащитный и ни от чего не застрахованный, старался лишний раз не вникать в "жизни мышью суету" и лишних людей, тратил время и силы по-существу и только на дело.
    Литература была важной составляющей его жизни, но не единственной и не главной, хотя сейчас уже можно сказать, что Сахновский - выдающийся прозаик, действительно выделяющийся из современников, сюжетник-смысловик, использовавший нарративные структуры в роли развёрнутых метафор, позволяющих делать подлинные экзистенциальные открытия.
    Литература была для него инструментом и подспорьем, хотя главным для Игоря, кажется, была сама эта самодостаточность существования, до краёв наполненного здесь-и-теперь, сознательным смакованием каждого прожитого мига, когда неважно, во Флоренции ты находишься, или же в Свердловске, красоту и бытийные витамины, если умеешь, можно вытащить из окружающей действительности, расцветающей на расстоянии вытянутой руки.
    Игорь Сахновский красоту извлекать из всего умел и мог. Он успел написать много умных и прекрасных книг о любви, но, особенно горько, что, кажется, так и недовоплотился: смерть застала его на взлёте возможностей, на пике формы. Ему бы пошло великодушное, бородатое патриаршество, но судьба распорядилась иначе. И это невосполнимая потеря, большое горе и жуткая несправедливость.
  • Ср, 01:03: Каждый день важно пройти не меньше четырёх км. Невзирая на погоду, которая, скорее, помощь (вносит разнообразие), чем недоразумение. Если город меняется медленно, стоит обратить внимание на смену сезонов - они способны размыкать любые бытовые массивы, даже ощущение неизбывного Дня Сурка.
  • Чт, 12:39: "Я действительно желаю видеть в своих гражданах два эти качества — ответственность и любовь. Ответственность за себя, за тех, кто рядом, за всю страну. Любовь к слабому, к ближнему, к человечеству. Это мое желание — еще одна причина, ваша честь, почему я не мог призывать к насилию. Насилие развязывает руки, ведет к безнаказанности, а значит и к безответственности. Ровно так же насилие и не ведет к любви. И все же, несмотря на все преграды, я ни на секунду не сомневаюсь, что мое желание исполнится. Я смотрю вперед — за горизонт годов — и вижу Россию, наполненную ответственными и любящими людьми. Это будет по-настоящему счастливое место. Пусть каждый представит себе такую Россию. И пусть этот образ руководит вами в вашей деятельности так же, как он руководит мной." (из последнего слова Егора Жукова на суде)
  • Чт, 22:38: Сколько ни составляй списки и вдумчивые вишлисты, но попав на нон/фикшн, странное дело, все желания и домашние заготовки улетучиваются: главное здесь, всё же, не книги, но общение. Тем более, что ярмарка обживается на новом месте - первый раз проходит в Гостином дворе и новая навигация сдвигает восприятие в сторону совсем уже непаханой целины. Пока обновлённая нон/фикшн больше напоминает книжный фест на Красной площади. Места здесь, конечно, намного больше, чем в ЦДХ, появился большой раздел посвящённый комиксам и масса боксов для чтений и пресс-конференций. Но воздуха к концу первого рабочего дня также почти не осталось, весь его выпили книжники да маета. С кем не говорил (особенно из издателей, так как писателей, за исключением, разве что, Володи Березина, слушать попросту страшно), у всех проблемы нарастают, сложности слоятся и окутывают с ног до головы, видимо, беспроблемные издатели молчат и разговоров не множат. Все ждут дальнейшего утяжеления участи и все готовят полчища новых книг. Ярмарку, вроде как, уже отстреляли, теперь на кону первые новинки нового, висикосного, года.
  • Пт, 09:42: Лайфхак про нон/фикшн: основной поток идёт с Ильинки и там, поэтому, основная давка и очередь в гардероб. Но в противоположной части Гостиного двора, со стороны Варварки и Зарядья, тоже есть гардероб - сбоку от амфитеатра и туалетов, которые тоже там. Да-да, теперь у книжной ярмарки есть свой амфитеатр и дополнительный гардероб, в который не стояло ни одного человека.
  • Пт, 10:40: Егору Жукову - три года условно. На два года запрещена блогерская деятельность (интернетом пользоваться можно).
    Трансляция митинга возле Кунцевского суда тут: https://www.youtube.com/watch?v=6iPrrp6tIHI&feature=youtu.be&fbclid=IwAR0UsRU08DYpz-ZpebWtqOVOy2m6Vot9-QvnDf7LpzZMw-UR5Whuxv3aYLE
  • Пт, 11:39: С утра посмотришь трансляцию митинга у Кунцевского суда, вот и весь оставшийся день будет свободен.
  • Пт, 12:49: Субфебрильный декабрь, похожий на март.
  • Пт, 17:53: Пошел в ГМИИ посмотреть на Гейнсборо, а сам такой залип в зале итальянского искусства. Там почти полностью сменилась экспозиция и все больше работ из трофейного фонда, без всякой помпы внедряемого в постоянную экспозицию. Хотя двойчатки любимейших Симоне Мартини и Сассетты, кажется, там висели всегда? Да, эрмитажную "Даму в голубом" не привезли. Вместо неё ГЭ представил на выставку Гейнсборо картину Рубенса, на мотивы которой Гейнсборо якобы импровизировал.
  • Сб, 12:16: Бумажные души
  • Сб, 12:18: "Железнодорожная проза" (Мандельштам об "Анне Карениной")


  • Collapse )
Хельсинки

Памяти Андрея Матвеева, частного лица

Важно написать об Андрее Матвееве, большом и незаменимом уральском писателе, скончавшемся сегодня в Екатеринбурге, авторе дюжины романов и книг о рок-н-ролле, чьи золотые годы пришлись на девяностые.

Тогда, на созидательной энергии перестройки, в Екатеринбурге возникли не только рок-клуб, россыпь актуальных галерей и экспериментальных театров, подаривших миру великого Коляду и его учеников, но и начали выходить многочисленные интеллектуальные и даже эстетские журналы (кто, например, сейчас помнит «Комод»? А эклектичный «Лабиринт-Эксцентр», в одном из первых номеров которого я впервые встретился с прозой Матвеева?), возникла плеяда поздне-модернистских поэтов и прозаиков, группировавшихся вокруг журнала «Урал».

Её логическим эпилогом стало творчество Валерия Искахова, зарядившего в журнал «Урал», как сейчас помню, из номера в номер публикацию своей эпопеи «Екатеринбург», куски которой публиковались по мере написания, а также ранняя Ольга Славникова, Александр Верников и Евгений Касимов, с его «нехорошей квартирой», Вадим Дубичев, недавно умерший Игорь Сахновский и молодой Слава Курицын, только-только переехавший на Урал из Новосибирска.

Тогда, в дебютной, постсоветской реальности, всё только начиналось складываться, повсюду клубился первородный хаос, который писательский метод Андрея отразил максимально детально, причём на всех своих уровнях – с самого начала Матвеев выказал себя мастером яркого, метафорического письма, особенно насыщенной, бархатистой, что ли, совершенно нездешней (хиппарской? средиземноморски ароматной?) интеллектуальной вязи, внутри которой (а не на уровне фабулы и сюжета) совершаются главные открытия и прорывы.

Постепенная институализация, наследующая первоначальному Большому Взрыву, диктует неуклонность специализаций, расставляя всех не только по своим, но и по чужим местам – мне теперь кажется, что лучше всего Андрею удавалось показать как раз именно эту неуклонную логику рассеивания, сводящую на нет энергию первоначальных выбросов и протуберанцев.

Ебург шёл тогда ноздря в ноздрю с Питером (неслучайно номера «Лабиринт-Эксцентра» по очереди делались то в одном городе, то в другом) и казалось, что мощь и ширь культурных процессов будет лишь нарастать: Андрей Матвеев и был не только активным участником всего этого арт-ренессанса, но и его, можно сказать, «Частным лицом», как назывался один из его первых романов (1991), опубликованных, если я не путаю, в легендарном «экспериментальном» номере «Урала», ставшим манифестом целой эпохи.

Одним из его узнаваемых, неофициальных лиц.

Пиком литературной известности Андрея стала публикация романа «Эротическая Одиссея, или необыкновенные похождения Каблукова Джона Ивановича, пережитые и описанные им самим» (1994), угодившим в шорт-лист Букера.

Текст этот, вышедший в «Урале» с тремя предисловиями (Леонида Быкова, Сергея Костырко и Андрея Немзера) многие восприняли как попытку переноса на постсоветскую почву особенностей авантюрного повествования, тогда как, на самом деле, книга Матвеева, «последнего акмеиста» и самого что ни на есть зрелого-перезрелого модерниста, подпитывалась тоской по мировой культуре и абсолютной свободе (почему и понадобились сразу три предостерегающих вступления), которые для Андрея рифмовались примерно также, как для американских неформалов (английский язык был Андрею осознанно родным) рифмовались секс, наркотики и рок-н-ролл.

Правда, здесь, по давней российской традиции, центральная часть триады заменялась алкоголем, более естественным для наших необъятных и промозглых (особенно на Среднем Урале) широт.

И, в самом деле, куда ж без водки или портвейна, если рядом рокеры да писатели-единомышленники, поэты с горящими глазами и прочая культурная общественность, количество и качество которой постоянно возрастает?

Ебург всегда отличался от прочих российских мегаполисов особенной плотностью культурной прослойки, складывающейся ощутимым натяжением между стабильных арт-институций и «научного потенциала» – университета, вузов, Уральского отделения АН, журналов, музеев и театров, которых в Екатеринбурге было больше, чем где бы то ни было.

Collapse )