Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Метро

Начальное лето - до самой до жары и пика тополиного пуха, который с каждым годом цветет все раньше

Я иду сначала до станции метро «Сокол», затем, отведав фастфуда в «Метромаркете», возвращаюсь домой, сделав крюк до станции «Аэропорт», чтобы чётче сравнить две Москвы, сегодняшнюю и позавчерашнюю – ту, что приостановилась для меня 17 (семнадцать) мгновений месяцев назад.

Тем более, что к нам сюда как раз жара пришла, перекочевала с Урала, можно сказать, одним локальным периодом стало больше. Что-то окончательно закончилось, схлопнулось.

С журнальными киосками на районе химичили ещё до моего отъезда, то есть «до света», «до пандемии», «до новой эры», сокращали их и перетаскивали с места на место, меняли киоски, многие из них переводились в лавки на месте непопулярных магазинов в домах, теперь я смотрю уже на следующую стадию исчезновения – когда на месте «Прессы» в окнах первого этажа домов, выходящих на Ленинградку и на Балтийскую, прогоревшая печатная пресса меняется на что-то более необходимое – на магазин «Кормим правильно», заменившим пивную забегаловку с крафтовым пивом…

Теперь «Кормим правильно» тоже исчезло, хорошо что успел сфотографировать (никогда не откладывайте документацию момента!) на его угловом месте образовалось нечто пока совсем невразумительное – есть у нас тут такие проточные места (второе такое на углу Усиевича и Самеда Вургуна, где ещё открытая приёмная «Справедливой России» кучковалась перед предыдущими выборами в Думу, надо ж, ещё один электоральный цикл подошёл к концу), привлекающие арендаторов мнимой козырностью, которая, тем не менее, не спасает их от постоянной перемены участи.

Нечто схожее (правда, на первом, эмблематическом уровне) происходит с «печатной прессой», ареал которой, шагреневой кожей, сужается на глазах и нет летописца-аналитика, чтобы рассказал о смерти букв на гордом газетном листе, остро пахнущем типографской краской. Ароматы марсианской жизни...

Понятно отчего так произошло – со времён «Союзпечати», державшей центровую шишку в каждом районе любого советского города и даже уважающего себя квартала, продажа прессы пришла в неконтролируемый упадок, из-под которого «Роспечать» уже не вылезет.
Более не очухается.

Collapse )
Лимонов

Моноток. Три поездки на Северок: толстый текст, который я не перечту

Этот год во всём особенный, в том числе и историей хаджей на Северок – мемориальных поездок в район моего школьного обитания, позволивших мне написать роман «Красная точка», в этих местах и происходивший (снимки из этого поста вполне могут быть иллюстрациями к первым частям книги – ведь некоторые дома, здания и пространства здесь являются буквальными сценами из нее), начиная примерно с 1978-го…

Потом была война, разлука…

В какой-то момент появились сны, завязалась параллельная реальность, из-за чего жизнь начала раздваиваться, расстраиваясь…

…ну, хотя бы потому, что внутри Чердачинска мы теперь живём совсем в другом месте (на юге) и на Северок нужно специально ехать, собираться силами, выбирать время, гулять здесь, точно по археологическому парку, обязательно зайти в школу и в пару магазинов – «в качестве исключения».

Вообще-то, заходить в магазины неприятно, так как попасть под крышу означает включить какой-то иной статус пребывания: археологический парк не предполагает крыши; если только навес.

Чтоб спрятаться от дождя, который однажды случился в момент очередного летнего хаджа, пару лет назад.

Обычно поездки на Северок случаются дважды в году, но 2020-ый и в этом тоже необычный: я был здесь трижды – и первый раз это было в апреле, как раз накануне пандемической истерии.

На снимках видна нежность ранней весны, набиравшей силы каждый буквальный день, загустевавшей нашими страхами, пока окончательно не загустевшей во что-то, не являвшееся ни весной, ни летом, но субфебрильной лихорадкой неопределённости и тяжёлых предчувствий…

…потому что, если кто ещё помнит, восприятие пандемии в первой половине года значительно отличается от той прифронтовой привычки, к которой мы пришли все к концу этого високосного, когда о массовой смертности говорят уже без запинки и смущения.

Как будто бы так оно и должно быть.

Collapse )
Хельсинки

Критика погоды (8). Коронанарратив этого лета: Выживут интроверты или Неуловимые формы разрушения

Лето начинается не тогда, когда календарь извещает об наступлении июня, но тогда, когда становится тепло хотя бы пару дней – еще до того, как земля прогреется, чтобы мир обрел дополнительную устойчивость, а прогретость воздуха, цвета березового сока, скользящего по оттаявшей поверхности отчуждения начинает конвертироваться в повсеместное цветение.

Июнь похож на конечную остановку общественного транспорта – доехал на троллейбусе, вышел в нечисто поле у городских границ, плавно переходящих в область, задохнулся пустотой, чуть позже заполняющейся запахами полыни и мускусом зрелого бурьяна.

Ну, а пока здесь голо, из-за чего и кажется, что поезд дальше не идет, так как мир закончился: остальное пока не дорисовано и находится в стадии становления.

С другой стороны, мир всегда находится в становлении и изменении, внутри него, конечно, есть зоны остановок и мерцания на острие иглы (рождественские и майские каникулы, а теперь вот станции внутри карантина, растягивающегося ещё и за счет долготы дня, выпавшей на самые растянутые заборы суток этого года), но естественное его состояние ровно наоборот заставляет меняться картинку едва ли не каждую минуту (вот как фасад собора в Руане, изображённый Моне в состоянии неостановимых подтеков), делая дневник самой органичной формой фиксации.
Причём не только литературной.

После первой декады июня окоём отмирает и начинает впутываться в затейливые шашни со среднеазиатскими температурами, пережить которые – отдельное путешествие внутрь.

Поразительно, что если на Южном Урале май оказался ранним (условно назовём его стокгольмским, вспомнив первые главы «Малыша и Карлсона»), принявшим на себя удары преждевременного цветения с ускорением, поражающем мое воображение, не сильно тренированное сельскохозяйственными работами, то в Москве мая практически не было.

На его месте оказались дожди и пасмурное отсутствие воли к жизни, словно бы специально затеянной для того, чтобы показать разницу между модерном в провинции и пост-постмодерном в столицах.

Словно бы специально придуманной для наглядной демонстрации «природы сознательной» и вменяемой, а также «природы заблудшей» и заплутавшей, так как ливневые потоки, затопившие Москву и Подмосковье до состояния интернет-мемов, есть, на самом деле, те самые первородные снегопады, которые промахнулись мимо первопрестольной зимой, стоявшей с ноября по апрель без единого сугроба.

Теперь же, наконец, осадки, заплутавшие по дороге к средней полосе России где-то в Атлантике, вывалились со всей своей среднерусской охоткой так, что мало не покажется. Не показалось.

Затяжные ливни еще сохранились (хотя не на Урале), а вот метели уничтожены как класс, жанр и вид концентрации осадков – давно их не было, чуть ли не с детства, когда все по настоящему (в том числе и морозы), беспросветно долго и крайне насыщенно – до перехода околотка в иное какое-то нарративное состояние.
Вот как в стихах Блока, например, или в прозе Пушкина.
Реально ведь ушедшая натура.

Collapse )