Category: религия

Лимонов

Слово дня. Вёдро и сувои

Из "Господ Головлёвых", щедрых на старинные, витиеватые слова (одно "умертвие" чего стоит), решил отметить два пейзажных.

"И плодовитый сад, раскинутый против главного фасада господского дома, и посёлок, приютившийся на задах сада, - всё утонуло в снежных сувоях..." (255)

Сувои - "вост., снежный сугроб с задулинами и застругами, нанос, который по дороге, обращается в кочки, в ухабы, в нырки, шибли и раскаты" (Даль, IV, 353), а также "сувая вода, вирь, вырь, круговорот, пучина, водовёрт, водокрут, заверть, ворот, крутень, закрутень, сулой, сиб. улово, круговая струя над омутом, коего круча обращена навстречу теченью; кружение воды, от удара в мыс, или от встречного течения, при впадении одной реки в другую. Суводить, кружить, волновать, мутить, баламутить. Суводная струя, которая кружится.
Сувой, м. и сувоина, ж., что-либо святое, вост., свиток, свёрток, скаток бумаги, ткани...запутанный узел верёвки, колыжка, сукрутина, спутанные нитки, ниж., узел вещей, что-нибудь в узле, в связке,...витые и путанные слои дерева, свиль, выль, кап, папорт, болона, на(вы)плавь. Сувоха, сувощница, влд., сплетница; сувошничать, сплетничать; сувошня, сплетни, дрязги.

"Против всего нынче науки пошли. Против дождя - наука, против вёдра - наука; Прежде, бывало, придут да молебен отслужат- и даст бог. Вёдро нужно - вёдро господь пошлёт; дождя нужно - и дождя у бога не занимать стать..." (98)

Вёдро - арх. ведрие, ведренье ср. краснопогодье; ясная, тихая, сухая и вообще хорошая погода; противоположное - ненастье. Не всё ненастье, будет и вёдро. После ненастья вёдро. По ненастью вёдро. Где гроза, тут вёдро. Отколь гроза, оттоль и вёдро. После грозы вёдро, после грозы радость. Охотники вёдра в тороках не возят.
Вёдреный, ведряный или вёдный, о погоде, сухой и ясной. Ветер за солнцем - к ведряной погоде. Ведряной хлеб томб., не овинный, сушеный на ветру. Ведрить, ведренить, о дне, о погоде: становится ведрым, проясняться. Погода выведрелась, разведрилась, поразведрилась. Маленько поведрело, проведрело. (Даль, IV, 174 - 175).
Хельсинки

Про ежевечернее чтение и его пользу

Не получается у меня читать днём. Даже если время есть. Как ни старайся, что-то не складывается, каждый раз находится причина не брать книгу в руки.
Всё равно срабатывает стереотип, что чтение – занятие, во-первых, горизонтальное, во-вторых, вечернее.

Странная закономерность, многое чего объясняющая.
«Есть время для песен, а есть для молитв» – не совсем верно описывает ситуацию, хотя, конечно, чтение – акт «заботы о себе», занятие во славу само-укрупнения и прописей: с тем, чтобы лучше видеть себя самому.

Хотя занятие это крайне чувственное и свободное от ограничений, в отличие от молитвы, занимающейся чистой, хотя и несколько остервенелой духовностью.

Слишком уж много в молитве надсады и выхода из себя вовне.

Чтение – возможность остаться наедине с самим собой, когда сам себе интересен, но нужен ещё и механизм проявления этого интереса, его что ли, материализация.

Ну, или, если точнее, обнаружение, так как сколько там этой самой материализации в чтении?

Интенция, как и взгляд, бесплотны.

Книга (или любой чужой текст в разных ипостасях тела конкретного текста) – реальный, голова реальна, а в ней аминокислоты вполне реальны, хотя и занимают какие-то совсем уже крохотные величины, чтобы хотя бы казаться овеществлёнными, а вот направленность на объект – чистый воздуховод, до конца так и не разгаданный.

Что происходит, когда чтение происходит, куда оно течёт?
Как собирается, вместе с вниманием и что оставляет внутри?
В каких формах?

То, что у меня не получается читать днём, кстати, и позволяет подойти к пониманию процесса с несколько нестандартной стороны.

Collapse )
Лимонов

Энциклопедия проторенессанса. Воспоминание об Ассизи

Ассизи виден ещё издали, чтоб паломники не заплутали – весь этот храмовый и монастырский комплексы с арками в стенах, вобравшие в себя город, напоминают белоснежный поезд, непонятно каким образом забравшийся на крутобокий холм.

Причём арки и контрфорсы, поддерживающие святыни, издали, пока долго-долго подъезжаешь, можно принять за ряд колёс «передвижного состава», ну, и сам монастырь «Сакро Конвенто» («монастырь монастырей»), плавно переходящий в храмовый комплекс с полосатой площадью у Нижней церкви, выглядит совершенно центростремительным, едва ли не бегущим по холмам.

Ассизи – из интуитивно понятных мест, разобраться, правда, с которыми можно на месте.
Есть такие запутанные, навороченные оперные либретто на нескольких языках сразу или же неумело составленные афиши, способные ввести в заблуждение и тотальные непонятки, мгновенно снимающиеся, стоит только представлению начаться.
Так и здесь – город изначально подстраивался под паломничество, с самого начала развиваясь приложением к набору святых точек, из-за чего и вышел таким центростремительным и крайне целеустремлённым.

Даже на «станциях» смотровых площадок, выполняющих в синтаксисе Ассизи важную роль передыхов, поворачиваясь к раздолью за резким обрывом, спиной всё равно чувствуешь тяжёлое дыхание разогретого белого камня.

Не перестаю удивляться логистике итальянских городов, веками менявшихся под нуждами поточного туризма, из-за чего многие из них «ноги сами ведут», можно даже не задумываться над направлением движения, заблудиться невозможно. Хотя, при этом, никто, кажется, обилием указателей не заморачивается.
Все и так знают, что, рано или поздно, обязательно придёшь туда, куда надо.
Меня этим ещё первоначальная Венеция удивила, а позже я осознал, что таково свойство большинства туристических центров, широко раскрывающих свои объятия всем желающим.
Причём чем шире раскрываются в зонах повышенной посещаемости, тем глуше обстоит со всем остальным: муравьиные тропы разношены старой колеей, но текут-то они мимо глухо закрытых (если, конечно, это не магазины и не общепит) стен с забитыми дверьми и зарешечатыми стенами.

В Ассизи этот контраст открытости и закрытости выглядит особенно ярким: ни в одном из средневековых поселений я не видел таких мощных и высоких стен; шероховатой, невыразительной архитектуры, провоцирующей пройти мимо и как бы подталкивающей дальше.

Но здесь этот каменный солипсизм выглядит единственно возможной нормой, так как город, вроде как, не совсем нормален, но кажется цепочкой храмов и монастырей, почище Иерусалима, облик которого, вообще-то, не такой древний, как у Ассизи.

Collapse )
Паслен

Новое слово на иврите, диспут о боге и самый важный снег

В зиме Даню больше всего, конечно же, снег интересует.
Дома у него снега не бывает, в лучшем случае зимой идёт холодный дождь. Поэтому уже в Шереметьево Даня всё время порывался снег потрогать, но ему почему-то не давали.

Да и какие в аэропорту у него возможности для полноценной консумации?

Из терминала Б люди сразу же попадают в автобус, потом, когда всех высаживают у самолёта, снега там тоже нигде нет – мама Лена объясняет, что взлётные полосы специально чистят, чтобы самолётам ничто не мешало разгоняться перед полётом.

Мама Лена летать боится, хотя и скрывает это, но уровень предполётной тревожности у неё повышенный, просто она не хочет сына волновать, вот и объясняет всякие мелочи, крепко сжимая Данину руку.
Поэтому снег Даня потрогал лишь в Чердачинске, когда мы все из самолёта в какой-то ночной простор вышли.
Тут снег везде лежит, хотя и небольшим слоем, то ли убрать не успели, то ли совсем не убирают, провинция ж.

Даня тут же, возле трапа, на асфальт бухнулся и со стороны можно было решить, что, вот, вернулся человек домой после длительного отсутствия и так по нему соскучился, что, от избытка чувств, решил родную землю поцеловать.
Однако, на самом деле, Чердачинск для Дани не родина, но деревня, где бабушка с дедушкой живут и ждут его всё время.
В последний раз внук навещал их летом, вернувшись в свою обычную жизнь в середине августа, с тех пор лишь три с половиной месяца прошло, всего ничего.

Когда Даня добрался до посёлка АМЗ, баба Нина и деда Вова кинулись его обнимать и целовать, точно целую вечность не видели.
Точно это он – их родина, по которой они больше жизни соскучились.
Но Дане по-прежнему важен был снег, так как он пока ещё не утолил свою главную жажду.

Когда в аэропорту Баландино, наконец, дождались чемоданов и пошли к машине Дениса, Даня постоянно норовил замедлиться и присесть, чтобы ещё раз снег потрогать.
Мама ему вязаные варежки из Великобритании по интернету справила и Дане они сильно мешали снег прочувствовать, так как он всё никак не мог приноровиться к этим варежкам и всё удивлялся, что у него теперь варежки, а не перчатки.

– Так это чтобы тебе теплее было, потому что в варежках все пальцы вместе и друг друга греют, а в перчатках каждый палец по отдельности – такое одиночество пальцев только взрослые люди выдержать могут…

Collapse )