Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Паслен

Ягоды начала ягодной поры. Теперь ждём цветочки. Юбилейный (10) коронанарратив и критика погоды

Френд пишет из Амстердама, что правительство Нидерландов официально объявило: коронавирус распространяется только капельным путём, поверхности особенно не опасны, а маски важнее перчаток.

Полгода ещё не прошло, а у нас уже целая дискурсивная история сложилась – отношений с сопутствующими предметами, их приятием и возгонкой мифологизации.

Причём, который раз убеждаюсь: интуитивные решения (а все с самого начала вцепились именно в маски, как в самый видный, видимый атрибут социальной вменяемости, предпочтя их всем остальным процедурам) почти всегда оказываются самыми правильными.

Хотя слышали мы за эти месяцы про маски самые разные мнения, в том числе и о полной их бесполезности.

Спрашиваю приятеля может ли правительство Нидерландов заблуждаться, но не злонамеренно.

Говорит, что, разумеется, может, так как для подобных случаев есть волшебная формула их бывшего премьер-министра – «met de kennis van nu» ("с высоты сегодняшних знаний и представлений").

Хорошо иметь такого премьер-министра и такую формулу, маркирующую такую рассудочную пропасть здравого смысла, после которой, кажется, должно начинаться отчаянье.

Кстати, о масках.

Collapse )
Хельсинки

Критика погоды (8). Коронанарратив этого лета: Выживут интроверты или Неуловимые формы разрушения

Лето начинается не тогда, когда календарь извещает об наступлении июня, но тогда, когда становится тепло хотя бы пару дней – еще до того, как земля прогреется, чтобы мир обрел дополнительную устойчивость, а прогретость воздуха, цвета березового сока, скользящего по оттаявшей поверхности отчуждения начинает конвертироваться в повсеместное цветение.

Июнь похож на конечную остановку общественного транспорта – доехал на троллейбусе, вышел в нечисто поле у городских границ, плавно переходящих в область, задохнулся пустотой, чуть позже заполняющейся запахами полыни и мускусом зрелого бурьяна.

Ну, а пока здесь голо, из-за чего и кажется, что поезд дальше не идет, так как мир закончился: остальное пока не дорисовано и находится в стадии становления.

С другой стороны, мир всегда находится в становлении и изменении, внутри него, конечно, есть зоны остановок и мерцания на острие иглы (рождественские и майские каникулы, а теперь вот станции внутри карантина, растягивающегося ещё и за счет долготы дня, выпавшей на самые растянутые заборы суток этого года), но естественное его состояние ровно наоборот заставляет меняться картинку едва ли не каждую минуту (вот как фасад собора в Руане, изображённый Моне в состоянии неостановимых подтеков), делая дневник самой органичной формой фиксации.
Причём не только литературной.

После первой декады июня окоём отмирает и начинает впутываться в затейливые шашни со среднеазиатскими температурами, пережить которые – отдельное путешествие внутрь.

Поразительно, что если на Южном Урале май оказался ранним (условно назовём его стокгольмским, вспомнив первые главы «Малыша и Карлсона»), принявшим на себя удары преждевременного цветения с ускорением, поражающем мое воображение, не сильно тренированное сельскохозяйственными работами, то в Москве мая практически не было.

На его месте оказались дожди и пасмурное отсутствие воли к жизни, словно бы специально затеянной для того, чтобы показать разницу между модерном в провинции и пост-постмодерном в столицах.

Словно бы специально придуманной для наглядной демонстрации «природы сознательной» и вменяемой, а также «природы заблудшей» и заплутавшей, так как ливневые потоки, затопившие Москву и Подмосковье до состояния интернет-мемов, есть, на самом деле, те самые первородные снегопады, которые промахнулись мимо первопрестольной зимой, стоявшей с ноября по апрель без единого сугроба.

Теперь же, наконец, осадки, заплутавшие по дороге к средней полосе России где-то в Атлантике, вывалились со всей своей среднерусской охоткой так, что мало не покажется. Не показалось.

Затяжные ливни еще сохранились (хотя не на Урале), а вот метели уничтожены как класс, жанр и вид концентрации осадков – давно их не было, чуть ли не с детства, когда все по настоящему (в том числе и морозы), беспросветно долго и крайне насыщенно – до перехода околотка в иное какое-то нарративное состояние.
Вот как в стихах Блока, например, или в прозе Пушкина.
Реально ведь ушедшая натура.

Collapse )
Хельсинки

Коронанарратив или Критика погоды (7). История первых тюльпанов, сирени, больших и малых театров

Русский человек ведь не для себя живёт. Индивидуально-то мне (тебе, ему) мало что нужно – краюшку хлеба и каплю молока, гораздо проще жить для другого и в этого другого бежать как в бункер спасения.

«Не за ради себя, но за ради деток махоньких…»

Жадность (похоть избытка) – страсть, то есть, механика обесмысленности и тотальная инерционность, лишающая характер индивидуальности, в том числе национальных начал: в похоти все мы одинаковы на том самом низовом (животном) уровне, который обычно обеспечивает вопросы выживания и функционирования организма.

Другое дело, что похоть избытка, как и любая иная страсть – не про основы жизни, но, напротив, про процессы её разрушения, насильственной деконструкции и уплощения.

Снесло меня, впрочем, в сторону, вместо того, чтобы просто сказать, что маски в нашем посёлке носят ради других, самим-то себе нам ничего не надо, вот мы и натягиваем их на нос, когда в магазин заходим или в банк, безопасные, мол. Наденем, раз уж просите, мол, но между собой посмеёмся на эту тему, хотя, конечно, лишний раз и подумаем, может, правда от лоскутной души, польза имеется?

Конечно, нужно носить в кармане на всякий случай, тем более, что случаи разные бывают, а количество заражений и смертей растёт с каждым днём.

Но какое это (раннее незнакомое) наслаждение стянуть маску с себя, стоит только на улицу вырваться.

Ибо здесь простор и свобода, весна наступила теплом на все наши страхи окончательно и бесповоротно – начало пандемии (конец марта – апрель) количественно вознесли страхи на недосягаемую высоту, из-за чего приход весны, в основном, мы пропустили, завороженные сведениями о незримой, в основном, пандемии, более всего напоминающей информационный вирус, а теперь, когда погода разглаживается на глазах и зацветает зелёным шумом, верить в невидимое намного сложнее, вот все практически маски-то и посрывали.

Телевизору привычно не верить, а окоём, распускающийся и пустоту заполняющий цветущими ароматами похожими на свет (струящиеся запахи вишневого цвета, яблоневого, сирени разных оттенков и ландышей, растущих по углам палисада, крыжовника, сливы, груши пронизывают дом, делая ощущения от стен картонными, проницательными) шепчет о том, что опасность миновала вместе с снегом и заморозками.

И это даже не мысль, а необоримый инстинкт, сопротивляться которому бесполезно.

Collapse )
Хельсинки

Тропами изоизоляции. Пост-искусство быть свободным

А до этого момента все только радостно хихикали.

Но первой про важность изотерапии, возникшей в коммьюнити «Изоизоляция», постоянно набирающем популярность (мне прислала приглашение в него тюменский драматург Елизавета Ганопольская, спасибо, Лиза) заметила критик и переводчица Лена Рыбакова, написавшая комментарий у себя в ФБ: «Характер мимесиса, обострение миметического инстинкта в условиях стресса, надстраивающиеся вторичные и третичные семиотические миры – это же все страшно интересно…»

Почти сразу же после этого вышли статьи искусствоведов: Милена Орлова в The Art Newspaper Russia отметила с какой радостью юзеры, пользующиеся расхожими образами художественных шедевров из мирового каталога, меняют пол.

Кира Долинина в «КоммерсантЪ» увидела в этом распространении «живых картин» окончательную смерть логоцентричности и победу визуальных образов над буквами.
Ведь иначе эпидемия породила бы частушки или пирожки, с грустью (или показалось?) заметила Долинина.

Мне же в вирусном распространении метода преобразования себя в узнаваемые картины с помощью подручных средств важно само это нарушение границы искусства, раннее запертого в святилищах и храмах музеев.

Понятно ведь из каких потребностей возник феномен коммьюнити «Изоизоляция» – с одной стороны, люди скучают по закрытым выставкам, регулярное посещение которых давно уже стало важнейшими сеансами свидания с аутентичностью, с другой, создание «живых картин» (репетиции и розыск правильного реквизита) забирает какое-то количество свободного времени, которое необходимо победить, раз уж условия карантина требуют «день простоять да ночь продержаться».

Если искусство (в отличие от культуры) – то, чего нет в реальной жизни, то в изоизоляции самым существенным оказывается вываливание художественных образов в повседневность, когда живопись (как и прочие арт-медиумы) экспроприируется бытом.

Что-то такое, в виде музейных сувениров (кофейная чашка с рисунком Мондриана или Малевича, блокнот, купленный в музее Ван Гога, карандаши и ластики из Бобура), возникало и раньше, растворяясь в интерьерах, но я не помню, чтобы образы искусства столь массовым образом вторгались на территории повседневного, переносясь сюда уже самими участниками процесса – их лицами и телами, инсценировками и пластическими импровизациями.

Collapse )
Лимонов

Коронарратив в развитии или критика погоды (6):Вынужденный простой или просто апрельский анахоресис?

Выбрался в магазин, оценил особенности ношения маски: очки же запотевают.
Видел много пар, где муж в маске, а жена нет (или наоборот), по очереди, что ли, носят?

Ну, а те, кто демонстративно выбирает жизнь без намордника, смотрят на окружающих с немым вызовом. Смертники, мол. Хорошо не знать своего будущего.
Имбирь в нашем супермаркете 666 руб. кило.

Особенно изысканными в нашем околотке считаются черные маски, их носят с широко раскрытыми глазами.

Даже велосипедисты надевают маски, ибо вирус незрим и коварен, даже водители грузовиков и любого личного транспорта (сколько раз замечал) сидят в кабинах с плотно закупоренными окнами (весна холодна и пылит нещадно, даже форточкой пока особенно не побалуешься) и лица их сокрыты чудодейственными лоскутами.

Одноклассница Оля, владеющая ателье, пишет в школьный чат, что, вместе с сотрудницами, за день сшивает несколько сотен масок по индивидуальным фасонам.

Причем люди все идут и идут, заказчики не переводятся, хоть на круглосуточный рабочий режим переходи.

Collapse )
Хельсинки

Коронанарратив Улицы исцелимых или Критика погоды (5): тайные комнаты, иные голоса, чужие миры

Когда на каждый выход в магазин следует решаться и морально готовиться чуть ли не как к выходу в открытый космос (главные опасности живут обычно в восприятии) жор становится не меньше, но обдуманнее, что ли, поскольку разархивирован и попадается в сферу повседневных желаний, в основном, набор самых привычных продуктов – в магазин ходят как раз за ними, а не за каперсами да анчоусами, тем более, что после введения правительством Медведева продуктовых санкций, наказывающих не столько Европу, сколько Челябинск и Воронеж, повсеместных анчоусов в магазинах не стало, если только в качестве исключения, которые, как раз и скотомизируются (алое подчёркивание) «в минуты роковые» и «средь волнения».

Неизъяснимы наслажденья, бессмертья, может быть, залог…

Еда становится более монотонной, так как важно растянуть ассортимент и репертуар на подольше – чтобы зайти на второй и, тем более, третий круг с, что называется, оттяжечкою переутомления.

Кстати, именно из-за этой экономии усилий многие действия, казавшиеся важным и даже первоочередными, отменяются – например, постоянный подсчет калорий: хорошо выглядеть – соблазн социальный, для себя же, тем более в ситуации «Один дома», можно и кровать не заправлять.

Все равно же постоянно рядом с изголовьем трешься.

Телеграмм-каналы уже отписались о росте продаж «Чумы» Альбера Камю и «Любви во время чумы» Габриэля Гарсиа Маркеса, тогда как интересоваться следует «Путешествием вокруг моей комнаты» Ксавье де Местра, переживающей сегодня вполне законные пять минут славы.

Никогда не следует верить незнакомцам заголовкам – особенно «в мире художественной литературы», оперирующем многоэтажными, многосоставными метафорами: понятно же, что у Камю и, тем более, у Маркеса имеется ввиду, мягко говоря, не настоящая чума.

Тем более, что CODVID19 почти сразу же стал «общим местом» и «большим трендом» с практически порушенными связями между «правдой» и «реальностью», когда означаемое и означающее разбегаются на максимальное расстояние друг от друга (никогда такого не было, и вот опять), расходятся практически по полюсам.

Через пандемию, совсем как через валюту, имеющую повсеместное хождение и легко конвертируемую в наличность какого хочешь государства, можно выразить практически любые темы.

Это, впрочем, на примере туберкулеза, рака и СПИДа еще Сьюзен Сонтаг в книге «Болезнь как метафора» (1977) сформулировала.

«Разумеется, невозможно думать без метафор. Но это не значит, что от некоторых метафор нельзя абстрагироваться или попытаться избавиться. Поскольку любое мышление – интерпретация. И не всегда неправильно быть “против” интерпретаций…» (92)

Collapse )
Хельсинки

Критика погоды (4) и хроники послушания. Коронанарратив в действии и в бездействии

На карантине, стыдливо называемом «самоизоляцией» (слово, попахивающее хлоркой), времени больше не появилось – просто обстоятельства перегруппировались таким образом, чтобы снова сомкнуться над моей головой.

Давно уже не трудился я столь напряженно и продуктивно, как в эти дни, так уж сошлись рабочие обязательства.

С одной стороны, это хорошо, поскольку нет сильнее противоядия общественному давлению чем сосредоточенность на своих делах (а творческие практики поглощают сознание полностью и, оттого, вдвойне действенные), но, с другой стороны, больше всего на свете я люблю читать и писать то, что мне хочется читать и писать, а не то, что подкидывают заказчики, из-за чего такая загруженность не приносит силы, а только уносит их.

Впрочем, все эти нынешние трудовые перегрузы – не показательны, поскольку обстоятельства и обязательства есть и будут всегда (кто позволяет ездить на себе на том и ездят), так что перемена слагаемых суммы не изменяет и нужны дополнительные усилия вырваться из замкнутого круга ежедневных дел, постоянно валящихся на современного человека подобно геометрическим фигуркам «Тетриса».

Человек – существо стадное общественное, поэтому бездельничать в едином порыве со всей прочей цивилизацией гораздо проще. По себе знаю: сколько раз уговаривал себя немного побездельничать, когда выпадает зеро паузы между заказами – ну, чтобы выпасть из невроза трудоголизма, того, что так точно описывает мандельштамовское (алое подчёркивание) «есть блуд труда и он у нас в крови»...но все было безрезультатно.

(в том же стихотворении есть еще и про то, что «В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...»: так теперь и вижу опустевшую без меня Москву)

Если больше всего любишь читать и писать то, что нравится читать и писать, то с какого-то момента начинает хотеться отвоевать для этих занятий побольше времени, а почти никогда не получается это сделать, даже если ценой волевых усилий расчистил временную площадку как раз под то, что больше всего нравится.

Но все равно под чтение и письмо уходят несколько часов перед сном, оторванные от сна, потому что как-то странно читать или писать что-то днем, когда никто не спит.

Словно бы чтение и письмо – это такие сугубо вечерние процедуры, вроде чистки зубов.

Неоднократно замечал: достаточно иметь хотя бы потенциальную возможность заняться своими делами чтобы, на самом-то деле, не делать ничего приватного, но, напротив, пуститься во все тяжкие с общественными заботами.

Это вот как с тем же балконом – важно чтобы он просто в комнате был.
Даже если у ответственного квартиросъемщика фобия высоты и панические атаки одолевают, существенно иметь хотя бы гипотетический шанс выйти на него, «вдохнуть свежего воздуха».

В каком российском квартале вы найдете на балконе свежий воздух?

И, тем не менее, когда знаешь, что такая возможность есть «в идеале», можно легко заставить балкон штабелями непроходимой рухляди, а то и вовсе заклеить все щели, чтоб со двора не фонило (алое подчёркивание) и лай соседских собак слышался немного слабее (уже победа), вот так и здесь: все побежали в карантин, тем более, когда ГосДума (алое подчёркивание) санкции свои неизбывно госдумовские (алое подчёркивание) ввела, вот и я побежал: сижу дома, никого не трогаю, починяю примус.

Точнее пишу и читаю все, что непосильным отбором накоплено за все эти годы.

Есть умозрительное пространство совпадений с большинством и теперь, когда вирус и карантин повсюду, нас таких миллиарды и это невозможно пропустить, даже если исключить телевизор и не выходить в интернет.
А уж если включаешь и выходишь – сопротивление бесполезно, без имбиря не разберешься.

Какое ж это облегчение – быть как все.

Collapse )