Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Лимонов

Слово дня. Вёдро и сувои

Из "Господ Головлёвых", щедрых на старинные, витиеватые слова (одно "умертвие" чего стоит), решил отметить два пейзажных.

"И плодовитый сад, раскинутый против главного фасада господского дома, и посёлок, приютившийся на задах сада, - всё утонуло в снежных сувоях..." (255)

Сувои - "вост., снежный сугроб с задулинами и застругами, нанос, который по дороге, обращается в кочки, в ухабы, в нырки, шибли и раскаты" (Даль, IV, 353), а также "сувая вода, вирь, вырь, круговорот, пучина, водовёрт, водокрут, заверть, ворот, крутень, закрутень, сулой, сиб. улово, круговая струя над омутом, коего круча обращена навстречу теченью; кружение воды, от удара в мыс, или от встречного течения, при впадении одной реки в другую. Суводить, кружить, волновать, мутить, баламутить. Суводная струя, которая кружится.
Сувой, м. и сувоина, ж., что-либо святое, вост., свиток, свёрток, скаток бумаги, ткани...запутанный узел верёвки, колыжка, сукрутина, спутанные нитки, ниж., узел вещей, что-нибудь в узле, в связке,...витые и путанные слои дерева, свиль, выль, кап, папорт, болона, на(вы)плавь. Сувоха, сувощница, влд., сплетница; сувошничать, сплетничать; сувошня, сплетни, дрязги.

"Против всего нынче науки пошли. Против дождя - наука, против вёдра - наука; Прежде, бывало, придут да молебен отслужат- и даст бог. Вёдро нужно - вёдро господь пошлёт; дождя нужно - и дождя у бога не занимать стать..." (98)

Вёдро - арх. ведрие, ведренье ср. краснопогодье; ясная, тихая, сухая и вообще хорошая погода; противоположное - ненастье. Не всё ненастье, будет и вёдро. После ненастья вёдро. По ненастью вёдро. Где гроза, тут вёдро. Отколь гроза, оттоль и вёдро. После грозы вёдро, после грозы радость. Охотники вёдра в тороках не возят.
Вёдреный, ведряный или вёдный, о погоде, сухой и ясной. Ветер за солнцем - к ведряной погоде. Ведряной хлеб томб., не овинный, сушеный на ветру. Ведрить, ведренить, о дне, о погоде: становится ведрым, проясняться. Погода выведрелась, разведрилась, поразведрилась. Маленько поведрело, проведрело. (Даль, IV, 174 - 175).
Лимонов

"Вторжение жизни: Теория как тайная автобиография" Д. Томэ, У. Шмидта, В. Кауфманна

Эта книга написана для тех, кого, как и меня, в научных текстах раздражают безличные местоимения – когда исследователь пишет «наша точка зрения заключается в том-то и в том-то…» Наша!
Авторы 25 очерков, посвященных взаимоотношениям личного (биографического) и теоретического, показывают на примере мыслителей ХХ века, как (постепенно, не сразу) теоретические построения начинают становиться всё более и более авторскими, личностными.

Процесс, начавшийся с Ницше (это от него, внутри сугубо философского текста, «мы узнаём, что он никогда не ел между приёмами пищи и отказался от кофе, так как тот «омрачает дух») и получивший ускорение от Сартра (политизированная вовлечённость) и Барта (прямая противоположность Сартру), должен, с одной стороны, говорить об эмансипации личности, всё более погружающейся в болотце субъективизма, с другой – про всё менее универсальные формулы модернистских философов, всё сильнее превращающихся в поэтов (и даже авторов детективов, как Эко или Кристева), выдувающих из себя обобщающие метафоры. Метафоры, претендующие на обобщение.

С третьей стороны, завязанной на публичную (медийную, в основном) активность, речь идёт о теории (личных теориях), оправдывающих персональные способы производства и вскрывающих технологические аспекты творчества, нерарывно связанных с особенностями той или иной биографии.
Важно, что речь идёт не только и не столько о философах (хоть как-то прикрывающих субъективность говорением вообще), но о мыслителях и теоретиках из разных (в основном, гуманитарных) сфер.
Именно это позволяет Дитеру Тома, Ульриху Шмидту и Венсану Кауфманну построить (расположив своих персонажей в хронологическом порядке) весьма привлекательный ряд. Когда не все герои книги тебе интересны (мои интересы точно не так широки), но большинство из них обязательно отыщет читательский отклик.

Валери. Лукач. Витгенштейн. Кракауэр. Беньямин. Шкловский. Бахтин. Бретон. Батай. Лейрис. Адорно. Сартр. Арендт. Бланшо. Леви-Стросс. Барт. Лотман. Фуко. Кэвел. Бурдьё. Деррида. Ги Дебор. Зонтаг. Кристева. Петёфски.
За исключением последней Нади Петёфски, чья неизвестность принципиальна, все основные (живые в этом списке только Кристева и Кэвел) выполняют роль витрины модного интеллектуального магазина, фиксируя срез последних носибельных трендов, главный из которых – фунциклирование (ну и возникновение) структурализма и постструктурализма.

Collapse )
Карлсон

Мои твиты

  • Вт, 11:17: Вместе с другими хорошими людьми, поучаствовал в опроснике про романы/сериалы, что интереснее и важнее: https://t.co/WAdZi6JYtU
  • Вт, 13:00: Первый фантастический роман Станислава Лема «Астронавты» (1950)посвящен межпланетной экспедиции на Венеру в 2006 году. "В нем Лем впервые дал полную волю своей смелой и безудержной фантазии. Широкими мазками рисует Лем картину первых шагов коммунистического общества..."
  • Вт, 23:32: Завязка для триллера: небритый мужчина, с густой щетиной, засыпает в собственной кровати, чтобы проснуться тщательно, до синевы, выбритым.
  • Пн, 03:38: Сегодня в Москве не погода, а какое-то кругосветное путешествие
  • Пн, 08:42: Дмитрий Бавильский. Избранные записи 2015-16 гг. Часть I » Лиterraтура. Электронный литературный журнал https://t.co/JG2zdVIyV7
  • Сб, 11:23: "Я примирился с писательством лишь в тот момент, когда начал писать с мыслью, что это все равно бесполезно" Роже Кайуа
  • Сб, 03:38: В Инстаграме все с ума сходят от prisma, a мне, из последнего, на душу больше, почему-то, легла formulas с её ретро-фильтрами.
  • Вс, 15:33: Вместе с разгоряченным солнцем к коже липнет вот это место, в котором сегодня находишься. Точно хочет приклеить его к тебе навсегда.
  • Вс, 15:36: Это лето до сих пор кажется неокончательным. Все ещё репетицией. Затянувшимся маем. Несмотря на жару, сила которой только подчёркивает ненастоящесть - его и её. Не знаю, что должно наладиться, какой комплект подарков должен быть выдан (купание в реке, усталость от клубники и гроз, затянувшаяся аллергия), чтобы лето синхронизировалось с восприятием. Кажется, только в детстве оно шло параллельно сознанию, которому было достаточно окончания школьного года.
  • Вс, 15:52: Это погода в Москве (идёшь как по раскалённым углям) вновь параллелит политике, словно бы задавшейся целью выжечь все живое.


  • Collapse )
Хельсинки

А. Герцен "Былое и думы" (вторая и третья части)

Третья часть – история жены Natalie [и никак иначе], с самого раннего её детства и вплоть до тайного венчания во владимирской ссылке, выделена Герценом (даже формально) в отдельный текст. Как бы текст в тексте.

Тут же, поддерживая разноуровненость «связки бумаг», подборка из писем, фрагменты жёниного дневника, отдельные медальоны (или же камео) с портретами важных Герцену лиц (Грановский, Станкевич, Кетчер, Чаадаев) в четвёртой части ("наш круг" и не наш круг, славянофилов - Хомяков - Аксаков - Киреевские: нарушение чёткой хронологической последовательности, причинно-следственной очевидности, неожиданно делает «Былое и думы» технологически актуальным.

Разрозненность «бумаг», лакуны в хронотопе , возникающее в «четвёртом томе» (части с шестой по восьмую: Англия – Франция – Италия – Швейцария) становится, чем ближе к концу книги (то есть, к точке нынешней жизни самого рассказчика) всё более и более разрозненной, рыхлой.

Настоящее наплывает неупорядоченно, коконом или комом, внутри которого акценты ещё не расставлены, не распределены. Не структурированы.

Забегая вперед... «Третий том», начавшись линейно (XXXIV – XLII), спотыкается о «Рассказ о семейной драме», нарушающий традиционную пагинацию и привычный, успевший стать привычным порядок.

Так, уже на архитектурном (структурном) уровне Герцен указывает на то, как следует воспринимать его жизнь в тот или иной период.

Collapse )
Хельсинки

Ничто и нечто

Что бы это ни было, комета, метеорит, НЛО или неправильно посланная ракета, следует признать, что выглядит оно идеальным медийным вирусом – и появилось слишком рано, до полного рассвета, так, что небесный росчерк вышел на фоне уральской тьмы особенно эффектным, и новостная повестка дня, таким образом, сложилась до ещё до вёрстки программ, до всевозможных совещаний и летучек.

А, главное-то, что оно безнадзорное и безрасчетное, ну, то есть, ничьё совершенно, глобальная потеряшка, которую, таким образом, и нашим, и вашим, можно вполне тягать во все щели, что то самое дышло.

Оно, ведь, и всешное и ничейное, проскочило, проскользило по оси и исчезло в складках, оставив след.
Вот за этот след, собственно говоря, все и уцепились – т.е. не за само явление, но за его близкие и, теперь уже, отдалённые (горожане начинают приходить в себя) последствия.

…Что происходило в небе непонятно, пока понятно то, что осязаемо – выбитые окна, порезанные стеклами, обваливавшаяся стена завода, горящая воронка в земле…

Поэтому, как кажется, обсасывать его теперь в Медиа будут до снятия последних «кожных покровов», до появления нового повода отвлечения, оптимально встраивая нечто в цепь фундаментальных отвлекаловок, которые с начала года складываются в какой-то уже очевидный календарь медийных трендов (Кабановы – Депардье – Дед Хасан - думские Зайцы) и мемов, совсем они там, что ли, работать разучились – все швы белыми нитками, да ещё и наружу…

Отчего и интересно проявление акцентов, в которых каждый показывает не новость, но себя.

Юля Латынина тут же увидела в этом комете Мумми-Тролля «метеоритном дожде» след техногенной катастрофы (траектория тела, пролегающего от одного полигона до другого, выдаёт заданность).
Канделаки скабрезно шутит в Твиттере, ей же подпевает, многократно перекрывая семантику фамилии Потупчик, обзывая чердачинцев «свиньями» (это у неё роль такая – всегда и во всёмлажаться, даже не пустом месте?)…

Записные пикейные жилеты готовят закулисные версии, ну, а из меня привычно льётся пафосная лирика с экзистенцальным уклоном, к которой хочется перейти во второй части своего выступления: всё-таки, не так уж часто получается увидеть край родной с космической высоты.

Collapse )
Лимонов

Игорь Нарский "Антропологизация авторства". Из статьи в "НЛО"

"Под антропологизацией в данном случае подразумевается более масштабное явление, чем восприятие максимально широкого, антропологического понимания куль­туры как производимой людьми сети значений или, тем более, взятие на во­оружение, например, историей антропологической программы «плотного описания» К. Гирца. Речь идет о перенастройке исследовательской оптики и переносе научного фокуса с исторических событий и структур на восприя­тие и поведение изучаемых (исторических) акторов.

Соответственно, под «антропологизацией авторства» имеется в виду обо­значившаяся в последние годы тенденция к эксплицитной репрезентации в исследовательском тексте образа автора — авторской исследовательской и жизненной позиции, опыта и автобиографической истории.

В допустимости констатировать наличие в современном гуманитарном и социальном знании тренда к формированию «лирической» науки меня убе­дило наблюдение Д. Хапаевой о возможности «возникновения новой тенден­ции, свидетельствующей о переходе от социальных наук к постнаучному состоянию, к новой форме интеллектуального творчества. Возможно, мы при­сутствуем при возникновении интеллектуального письма, чья правдивость не сводится ни к выяснению того, как "было на самом деле", ни к неукоснитель­ному следованию правилам Вульгаты социальных наук..."

Collapse )
Лимонов

Арбузный трип

Пробежит вторженье-дроЖЖ
«Пробежит вторженье-дроЖЖ» на Яндекс.Фотках

Странные у нас установились погоды-пагоды: просыпаешься вроде уже повязанный усталостью, установившейся с утра, когда мутный и обременительный сон – продолжение воздуха, сваренного вкрутую, когда белок и всё, что там внутри молекул уже как бы заранее неживое.

И вот ты, сахар-песок, просыпаешься внутрь реальности, вываливаешься из сна, как по желобу, на кровать, встаёшь, окна открыты, сквозняк и тебя обдувает ветер, вроде, ничего, облачность насупила брови и опустила лоб едва ли не на подбородок, оконное стекло и крыша соседского сарая забрызганы беглым, как гаммы, касанием; жить можно.

Collapse )
Лимонов

Выставка, посвящённая столетию ГМИИ. Белый зал; колоннада

НИИ ГМИИ
«НИИ ГМИИ» на Яндекс.Фотках


Белый зал, обычно принимающий главный выставочный удар, становящийся центром обыденного посещения, в дни столетнего юбилея намеренно убран в тень сельскохозяйственной отчётной выставкой, в которой главное место занимают фотографии и макеты.

Разреженные, впрочем, или же, напротив, поддерживаемые концентратом подлинников – эскизов Сезанна и Матисса, картинами Моне и Ваг Гога, оригиналами Родченко и Тышлера, всего того, что добывалось и вливалось, десятилетие за десятилетием, в общую коллекцию.

Экспозиция эта оставляет странное ощущение некоторой маргинальности (точнее, окраинности и необязательности) такого коллажного подхода, свойственного какому угодно музею или научно-исследовательскому месту, но только не Музею Изящных Искусств.

Как бы не в коня корм, как бы холостой, на первый взгляд, выстрел, хотя, с другой стороны, не противоречащий концепции "Воображаемого музея", чья прагматика - рассредоточить зрителей по залам постоянных маршрутов, а не собирать их в одном каком-то месте: Музей - это не отдельные, особо обжитые участки суши, это живой организм, интересный в совокупности, даже и бролейрной.

Белый зал сам по себе красив и эффектен, чтобы забивать его какими-то дополнительными измышлениями; точно так же и колоннада главного входа темными сортами мрамора и гранита берёт главное внимание на себя (кажется, что сколько бы света там не рассеивали, направляя на выставленные экспонаты, здесь всегда полумрак), поэтому главный экспозиционер попытался разрезать её длинным продольным экраном, висящим под самым потолком перпендикулярно ступенькам.

На него транслируются слайды с главными шедеврами Пушкинского и всяческие умные фразы; если в Белом зале сосредоточили прошлое, вокруг колоннады сгруппировали настоящее (реставрационные и исследовательские работы, открытие Музея частных коллекций и тд), то в выставочном тупичке, венчающем временные экспозиционные помещения гостиничного типа отданы гипотетическому будущему.

Collapse )
Хельсинки

Такое простое социальное предательство


Все эти дни, неожиданно для себя, много общался с университетским людом из собственного законченного прошлого: готовится книга памяти моего профессора Марка Иосифовича Бента, сначала Нина Михайловна Ворошнина написала о предварительном заказе, затем Вячеслав Владимирович Михнюкевич позвонили мне, уже конкретно заказать мемуар, потом, когда я его написал и дорабатывал, позвонила Алевтина Георгиевна, вдова Бента, во всю занятая мемориальными хлопотами (архив, книга, сайт).

Я и с ней проговорил какое-то время, подтвердив наблюдения Аллы Михеевой и некоторых других выпускников, бывших на похоронах в начале декабря и расстроившихся из-за того, как всё у нас вышло и выходит неправильно, неверно.

Постепенно наполняясь подробностями, картинка последних лет жизни Марка Иосифовича и его смерти, стала особенно объёмной и, оттого, особенно вопиющей.
Как бы это покорректнее высказаться то...

То, что Бента "съели", выжили с факультета, я знал ещё раньше, время от времени из Alma mater до меня доносились глуховатый ропот и какие-то совсем уже недоумённые вести, особой радости не вызывавшие, однако, то, что я узнал теперь меня просто повергло в тяжёлое расстройство.

Дело не только в том, что я учился у Бента в аспирантуре; дело в том, что Марк Иосифович был (и остаётся) для нашего неуютного, богозабытого края идеальным культурным героем.

Collapse )
Метро

Пустота и Бавильский


Окно теперь открыто и в него льётся солнце - точно молоко или чай с молоком; всё ж таки, мы недооцениваем влияния биохимии - тело, помещённое в определенный природный контекст, чувствует и думает иначе.
Всё-таки, в нас слишком много разума, должно быть, идинити и завязано на работу сознания, хотя это хотя и важная, но, тем не менее, небольшая часть всего остального, являющегося тобой - спинной мозг тоже думает, ткани воспринимают информацию и реагируют на окружающую среду. Солнце припекает и вот ты уже мыслишь, точно поэт, собирающийся на прогулку. Пьёшь чай с мамиными блинами, заливаешь хлопья слегка простуженным в холодильнике молоком - и это соединяется вместе с открытым окном в единый иероглиф.
А ещё я не выспался, из-за чего внутри головы образуется нечто потягивающегося шоссе, совершенно пустого в это время суток; это уже не весна, но снова нечто иное, непонятная грань одного и того же.
Собственно, рабочая гипотеза состоит в тои, что никакой весны не существует (как и тэга "весна"), зима, в пару остановок, которыми являются праздники, причём не только религиозные (читай, завязанные на календарно-крестьянский календарь), но и светские, тоже, ведь, возникающие не на пустом месте, но если кто-то выемку выдолбил многочисленными усилиями.
Значит, от весны можно сбежать (спрятаться, укрыться), поди убеги от зимы или, тем более всепроникающего лета! А от весны можно автономизироваться, задав режим возгонки внутренних процессов, которые хотя и зависят от открытого окна точно так же, как вкус блюда зависит от технологии приготовления еды (на кухне же ничего не бывает случайным, для того и важно знать закономерности, приводящие в ожидаемому результату - готовить суп всё равно как текст написать), но ингредиенты-то все твои собственные - естественные и органичные, нутряные.
Ну, да, ливер, потроха, сукровица и прочие жидкости, томящиеся на медленном огне.

Collapse )