Category: музыка

Лимонов

Рихард Штраус и Пятая Малера. Госоркестр Татарстана. Дирижёр Александр Сладковский. КЗЧ

Обычно Малера опрокидываешь в прошлое, сравнивая с Вагнером или Брукнером, а не теми, кто будет позже, именно такое, ретроспективное, сравнение кажется наиболее очевидным, линейным, простым.

Методологически корректным, как это бывает с наследниками и продолжателями, расширяющими поляну: тут важно то, что Вагнер с Брукнером безуспешно пытались сделать что-то шире «музыки», с помощью своих сочинений создавая со-природные явления, как Брукнер, ну, или же абсолютное искусство, как Вагнер с его гезамткунстверком, то ли снимающим границы между жанрами, то ли, напротив, делающих их окончательно непроходимыми.

Малер же «просто» писал музыку, не претендуя на выходы вовне, однако, именно его опусы шире самих себя, причём не только из-за постоянных монтажных склеек, словно бы постоянно разворачивающих тело симфоний разными гранями.

Точно есть некий магический кристалл, куда, для «отдыха», вот как в Пятой, вставлены, ну, например, вальсы.

Брукнер и Вагнер находятся внутри «музыки» и, несмотря на все дерзновения, равны ей, работая в рамках оснований, развитых до них, тогда как у Малера «вопросы» к самому этому основанию, которые позволяют ему делать уже не музыку, но нечто более широкое, хотя и средствами музыки, но как бы уже шире.

Например, подобно Бетховену, фиксируя самый «дух истории», исторического момента, нечто надличностное и действительно со-природное, но а аутентичной природе несчитываемое: проработка каждой мизансцены, лепящихся друг к дружке, расширяет территорию звучания и общего объёма, делая «чистую стихию», существующую по своим законам (ещё вот Прокофьев такой).

Тут станет понятнее, если провести параллель с современными нам практиками, например, театральными: два, самых важных мне театральных режиссёра, Кирилл Серебренников и Константин Богомолов точно так же различаются методом – Серебренников обновляет театральный язык с помощью сугубо театральных средств, тогда как Богомолов совершает антропологическую революцию.
Театр нужен ему лишь как способ высказывания, тогда как выхлоп его намного шире театральных стен.

Просто когда творили Брукнер и Вагнер (первого почти боготворю, второго воспринимаю сугубо «умом», не «сердцем») искусство, вот как раз с бетховенских времён, было «одноканальным» и важно было достичь такого технологического прорыва, появившегося на определённых эволюционных моментах, которыми Малер, явившийся крайне вовремя, смог использовать для своих разнонаправленных «пучков», расходящихся в разные стороны.

Collapse )
Хельсинки

Концерт РНО в КЗЧ. Дирижёр Миша Дамев, солист Константин Лифшиц. Дебюсси, Барток, Лист, Равель

Пианиста Константина Лифшица я открыл для себя год назад – на концерте РНО в зале Зарядье, где он тоже ведь выступал с дирижёром болгарского происхождения Мишей Дамевым на «Рахманиновском фестивале».

Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь: обычно на программы, в которых есть Рахманинов идёшь с совсем иными побуждениями – в первую очередь, за эмоциональным экстенсивом, за который у нас именно славянская музыка «отвечает».

Для меня симфонические концерты, чаще всего, удовольствие умное, а уже потом чувственное: серьёзная музыка, существующая отдельно от быта, в залах (то есть, на неё нужно ехать, к ней следует готовиться, даже если на выступление попадаешь спонтанно, просто сама дорога в концерт уже есть ритуал, автоматически задающий настройки поднастройки) это, прежде всего, работа для ума, скользящего по волнам струящейся музыки.

Даже если симфоническое сочинение не анализируется, но лишь «просто» слушается, порождая внутреннее кино постоянно расходящихся мыслеформ, удовольствие возникает в аналитической части извилин и кормит сначала интеллект, а уже потом эмоциональные потребности.

И незнакомый солист этому уже помешать не может, так как композиторы из разряда «родных» (а Рахманинов именно такой, часто исполняемый и выученный назубок) слушаются поверх и помимо уха, эйдосом опуса, сформированным за десятилетия слушательской практики.
Не прислушиваясь, но, как раз, напротив, отталкиваясь от особенностей конкретного исполнения.

Поддержание такого эйдоса (эталонного самочувствия сочинения в максимально не заляпанном виде) это и есть труд «ума» и только потом «сердца».

Однако, Лифшиц мгновенно сломал тогда карту будня своим исполнением – нервным и мощным, в котором «интеллектуальное» (прочувствованная интерпретация) уравновешивалось «эмоциональным» темпераментом, пробираясь в самую сердцевину впечатления, заряженного дополнительным трепетом.

Когда слушатель достигает запланированного пожелания «эмоцию пососать» непрямым, парадоксальным образом: игра Лифшица достигает этой же самой цели, но заходя с другой, рационалистической стороны.

И это, конечно, удваивает впечатление, делает его уникальным, запоминающимся.

Помню, как я был поражён его манерой, дома залез в интернет, нашёл его сайт и интервью, переслушал все записи на Ютьюбе (их не так много, к сожалению) и даже пару раз выкладывал ссылки на его исполнения у себя в ФБ.

Collapse )
Метро

Мои твиты из Москвы. Сентябрь

  • Пт, 17:59: Механизм возникновения смысла на фотографии, зависимой от того, кто именно снимал, напоминает мне трактовки музыкальных интерпретаторов - запись известного сочинения приобретает дополнительный объём, если знаешь кто играет. Ведь тогда за звуками встаёт ещё пласт личной информации.
  • Пт, 18:20: Предотъездные дни всегда самые насыщенные в году - духовная ситуация, вызревающая с нуля и распускающаяся хандрой, ускоряет развитие, что никуда потом не девается, намертво прирастая ещё одной холестериновой бляшкой.Натуральная страстная неделя одного, отдельно смертного человека
  • Вс, 15:11: Вот, наконец, я поймал сознанием ту точку в предотъездной суете, в которой бытие начинает расслаиваться на отдельные составляющие. И если раньше интеллект и физиология, психика и психосоматика работали в унисон, то теперь они путаются, опережая и затыкая друг друга.
  • Пн, 22:22: Я не москвич, но я Москвою сплю.
  • Вт, 21:10: Только что услышал в книжном: "Девушка, с ног сбился, устал искать книгу, посмотрите по компьютеру "Венеру в мехах". Точно нету? Может быть, "Винеру в мехах" посмотрите? Тоже нет. Ладно, буду искать дальше..." Вот ведь приспичило человека. Явно ведь не так просто.
  • Вт, 21:35: Написал о "Компасе", остроумно придуманном и красиво разыгранном интеллектуальном романе модного француза Матиаса Энара, который прошёл у нас незаслуженно незамеченным.
    И это, между прочим, мой дебют в легендарной "Волге": https://magazines.gorky.media/volga/2019/9/k-vostoku-ot-vostoka.html?fbclid=IwAR2J7Z_hv1isjx8Z-ueCqTWQDYXtsr9gCvsas1BKIj105Y1FCDBfGX4zZN8
  • Ср, 00:51: Безудержное фотографирование телефоном призвано задать отчуждение, а также компенсировать нехватку. То есть, по таким снимкам всегда можно понять чего именно человеку не хватает в данный момент и какую недостачу он сейчас компенсирует (ещё одна польза от Инстаграма).
  • Ср, 01:12: Вот еще одна превосходнейшая рецензия на "Компас" Матиаса Энара от Кирилла Кобрина: https://t.co/WVVWmo1J8g https://t.co/eoI3qU4fGB
  • Ср, 17:44: Пустая Тартта времени.
  • Ср, 17:50: На подлинной литературе можно зарабатывать только когда она уже становится классикой - именно тогда она и отбивает сторицей (да ещё какой!) вложенные в неё усилия, ну, а пока не вошла в канон, такая литература - воплощенная антикоммерция, обречённая на тотальную неудачу.


Collapse )
Лимонов

"Танец блаженных теней" Элис Манро в переводе Елены Калявиной. "Азбука-Аттикус", 2014

Читаю пятый (а, на самом деле, дебютный, 68-го года) сборник Манро подряд и все никак не могу понять логику их формирования – такое ощущение, что автор (а русские издания повторяют строение оригиналов, хотя, подчас, и под другими названиями, как мне объяснили в издательстве, связанными с особенностями канадских идиом) следует в этом рокерам и поп-звёздам, которые выстраивают очередные свои пластинки как альбомы.

У музыкальной индустрии есть, в этом плане, свои стереотипы и сложившиеся правила.
Первая песня альбома должна быть боевой и динамичной, но целящейся как бы против цели.
На втором месте лучше всего поставить главный хит (особенно если он единственный потенциальный), ну, или же композицию, претендующую на лидерство.

Второй потенциальный хит ставится уже под конец пластинки – или на финал, или же, чаще всего, перед ним, так как возник ведь уже так же и жанр «последней песни», этакого умиротворяющего музыкального эпилога, уходящего в зтм.

Для того, чтобы понять про сложившуюся внутреннюю инфраструктуру диска, нужно внимательно изучить подборки great hits, состоящих из сплошных шлягеров.

Проблема в том в том, что такие «отчёты о творчестве» слушать тяжелее, чем номерные записи – они, сплошь состоящие из вершит «избранного», не оставляют простора для воздуха, для отдыха и промотки.

У Манро к своим сборникам схожий подход. Заходной рассказ про обаятельного отца-неудачника («Ковбой братьев Уокер») должен демонстрировать всевозрастающее авторское мастерство, выказав, с одной стороны, все сюжетные и символические возможности, а, с другой, оставив место для читательской раскачки – так как большинство читателей могут не знать, что им ждать от Манро дальше.

С другой стороны, если на Манро подсаживаются как на седативное средство (спокойное, с интуитивно понятным интерфейсом, всегда доброжелательное и к людям милостивое), ждёшь очередной книги как нового компакт-диска любимой группы – и спасибо, конечно, «Азбуке-Аттикусу», что переложила на русский и издала всю фильмографию Манро, затратив на этот проект, между прочим, целую пятилетку.

И, поэтому, так важно, с одной стороны, подтвердить класс старым поклонникам, с другой, распределить силы равномерно по всему сборнику, чтоб до самого финала интереса хватило.

Collapse )