Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Паслен

Мои чердачинские твиты из конца июля. До начала августа

  • Пт, 18:43: Между тем, исполнилось двадцать лет моему Живому журналу. Первым постом в нём стала одна из глав моего первого романа "Семейство паслёновых", который тогда завершался, так что пересадка из прозы в блогерство прошла весьма логично, органично и естественно. https://t.co/XLmIgBQkj4
  • Вс, 19:33: А ещё люди делятся на тех, кто постоянно фотографирует себя и на тех, кто лучше принимает мир вокруг. Почему мне кажется, что вторые любят себя больше первых?
  • Вс, 19:34: Вот ушла Катя Шульман в отпуск и слушать в ютьюбе стало некого. Так, наконец, и до симфоний Прокофьева снова уши дошли.
  • Пн, 11:26: Планируете переезжать в Майами? - спрашивает меня ФБ.
  • Ср, 22:59: Летние окна открыты, из чужих кухонь слышны архетипические звоны посуды и телевизора, сужающие пространство. Обычно зимой оно глухо. Хотя меня все чаще накрывает ощущение жизни вне лета или зимы: расписание похерено и более не делится на времена года. Именно так: все чаще и чаще ощущаешься внутри какого-то бесконечного пятого времени года. Вопрос в том - это у меня только так или у всех? Влияние возраста или реальная картина самоощущений?
  • Чт, 10:01: Путешествие только в самом начале тревожно и тягомотно, пока запряжаешь и в гору. А потом чувство странничества разминается до такой бесчувственности, что становится незаметным, покрытым пеленой равнодушия, ну почти все…
  • Пт, 18:22: Внезапно увидел, как и из чего барочные художники изобрели ангельские головки - из яблочных гроздей, разумеется.
  • Пт, 18:42: Одолев с помощью техподдержки (дозвониться - отдельный подвиг) неработающий роутер или определив почему wi-fi перестал раздаваться (деньги на счету закончились), то есть, устранив неполадку, чувствуешь безразмерную гордость за себя, за всесилие и величие человеческого интеллекта
  • Сб, 00:27: С кошками как с детьми - все чужие ничего особенного, обычные, «как все остальные». И только твоя кошечка - самая милая и умная, неповторимая и понятливая. Фотогеничная. Душевная. И, разумеется, растёт медленнее всех остальных существ в этом жанре
  • Сб, 08:42: Вернуться на пике лета… Не только потому, что помидоры и огурцы, малина и вишня: но главное плотность зелени, кустов и деревьев, фактур и оттенков, когда все вокруг становится продолжением комнаты. И наоборот - быт выходит в мир и обживает его на короткое время; сливается с ним.


  • Collapse )
Лимонов

Твиты московской жары. Сокол/Аэропорт, июнь/июль

  • Вт, 19:47: Это сейчас, на закате, + 33, а что было днём и будет завтра - подумать странно. Каждые сутки словно горные вершины штурмуешь - и по прогнозу конца и края этой аномальщине не видно. Несмотря на кондиционеры и дожди в перспективе. Даже тополиный пух летать перестал, жарой прибило
  • Ср, 04:27: [Аномальный] зной - чистое время, легче лёгкого обращающееся в мучительную вечность. Вот почему в аду так жарко!
  • Пт, 14:55: Жар жара. Жара жары. Жара жиры. Тепло и зной. О жаре. Жарой…
  • Пт, 14:55: Неверно думать - онтологическое свойство людей. Все мы живем вокруг собственных заблуждений. Вот, например, почему так важны открытия, которые объединяют.
  • Сб, 13:43: Никак не объясню себе отчего переживать за других проще, чем волноваться за самого себя… Как если все, что может приключиться с тобой как с точкой наблюдения и отсчёта, что-то априори несерьёзное…
  • Сб, 13:44: Антитела Антигоны
  • Вс, 10:49: Вот теперь и у нас полы с подогревом.
  • Вс, 15:57: Дождливые тучи окружили Москву ровно по ее границе, просто как специально, чтобы подчеркнуть безнадёжность нашего города. А друзья с дач, как заведённые, пишут о грозах и непроходимых ливнях…
  • Вс, 17:23: Дождь. Надо ж. Даже не верится.
  • Пн, 13:11: в ближайшие два часа дождь не прекратится.
  • Пн, 13:43: Буйством своим, гроза мгновенно переносит тебя в центр мира


  • Collapse )
Лимонов

III. " Истории с оркестром". ГАСО и Владимир Юровский. Ребель, Дин, Бетховен. КЗЧ

Буквально вчера написал о барочных аллегориях, в которых превратились ударники ГАСО на втором вечере цикла «Истории с оркестром» и точно напророчил: на следующем концерте первым номером давали «Стихии» Жан-Фери Ребеля, сопровождая музыкальное исполнение специально поставленным балетом.

Правда танцоров было не шесть, как ударников, но восемь и из них четыре – девушки, что логично для образования отношений, хотя актеры делились еще и на стихии, которые казались старшими товарищами «обычных людей», двух легкомысленных пар, озабоченных только личными отношениями, хотя вокруг них творилось такое, всякое разное, что можно было бы и отвлечься.

Потому что Ребель, начавший писать музыку ещё для двора Людовика XIV, изначально сочинял оперы с танцевальными дивертисментами, пока не перешёл к сочинению «новых симфоний», которые можно было танцевать, но можно было и просто слушать.

Изначально Владимир Юровский объяснил, что всё в «Стихиях» начинается с момента Сотворения мира, то есть, с Большого взрыва, а дальше развивается по понятному всем плану, на что намекали и арт-проекции, транслируемые на стены: сначала они показывали абстрактные кляксы разных цветов, из которых почти сразу возникла земля, деревья и символические обозначения человеческой жизни.

Но первородные стихии существовали здесь изначально – парень в красном трико изображал Огонь, другой – в белом, похожий на Пьеро, олицетворял Воздух. Девушка в коричневых тонах, с волосами, туго затянутыми назад, символизировала Землю, её бойкая товарка в голубоватой тунике (?) – Воду.

Обычные люди, образовавшие две разнополые пары дифференцировались сложнее, тем более, что они постоянно зеркалили и копировали друг друга, предаваясь обычным человеческим занятиям с кувырканиями по полу, засыпаниями и просыпаниями, беглыми поддержками и переступанием утюжком.

Стихии были важнее и, что ли, разработаннее, поэтому балетмейстеру Марианне Рыжкиной удалось показать их не только как четыре разнообразных темперамента, но ещё и как четыре времени года и даже как квартет разных периодов суток, что было уже совсем по-барочному, когда нормированная натурфилософия соединяется с потребностью в симметричных узоров.

Collapse )
Лимонов

II. " Истории с оркестром". ГАСО и Владимир Юровский, Малер, Моцарты, Прокофьев. КЗЧ

После концерта, товарищ мой внезапно сказал, что ему исполнение Четвёртой Малера резко не понравилось, и я задумался как такое вообще может быть?

Каковы критерии исполнения кружащих малеровских симфоний, если они обречены всегда звучать совершенно по-разному и нет, не может быть, двух похожих исполнений, как и критериев, способных приравнять одно представление к другому, тем более, если они разнесены во времени.

Исключая, конечно, случаи откровенно плохих исполнений, вялых из-за автоматизма, когда симфония отскакивает как от зубов, торопящихся поскорее пробить тоннель к финалу…

…но Юровский с ГАСО в торопливости не заметны, напротив, им свойственно вдумчивость и последовательное распутывание клубков сложных мест, которых в Четвёртой (впрочем, как и во всём прочем Малере) громадное количество, обозначенное Хансом Волльшленгером в книге «Другой материал», как «около сотни мест, которые следовало бы почтить столь же внимательным рассмотрением, на уровне микродеталей…»

Чем, собственно, музыканты и занимались, разглаживая многочисленные складки и «трещины страха», свойственного сознанию ребёнка, умирающего от голода внутри струящихся видений изобильного, светоносного рая.

Никогда ещё на моей памяти эта Четвёртая не была столь последовательно понятной.

Понятной, но отнюдь не простой, хотя культурологический комментарий к колокольчикам, которым и стал весь этот концерт в первом отделении, оказался вынесенным вовне.

Во вступительном слове, которое вновь не оставило вариантов для восприятия литературной программы, Юровский обозначил Четвёртую как ту самую, где бубенцы (лейтмотив условной тройки проносится от первых тактов практически до самого конца, то исчезая в звуковом ландшафте, то, вновь, проявляясь на авансцене звучания и «где певица в финале поёт».

Collapse )
Хельсинки

I. "Истории с оркестром". ГАСО и Владимир Юровский. Рихард Штраус, Мясковский, Прокофьев, КЗЧ

За час до концерта по Москве прошла гроза, отъединившая город от полосы бесконечной и мучительной жары, кажущейся теперь наваждением.

Нынешняя жизнь, захламлённая, заставленная лишними новостями, точно квартира, готовая к переезду, богата случайным символизмом – вот и с первым концертом цикла "Истории с оркестром" вышло нечто похожее: словно бы три опуса из библиотеки зрелого модернизма (Р. Штраус, Мясковский, Прокофьев) перенесли нас в центр мира, как это и бывает при грозах и торнадо, прочистив носоглотку и прочие органы чувств: вышел из нагретого КЗЧ словно бы в картину Пименова про новую жизнь и светлые горизонты…

…я особенно ценю, когда на концертах случаются такие будто бы вневременные ямы, когда музыка позволяет проникнуть в архетипические тоннели, например, концерта как жанра (ходили, ходим и ходить будем), или же происходит такое аутентичное исполнение композитора, что чувствуешь себя посетителем консерватории или же филармонии середины 50-ых (жизнь коротка, музыка вечна).

Когда словно бы даже костюм меняется (парусиновые брюки, белая хлопковая рубашка, кепарик) и Москва превращается в старинный, двухэтажный города-сад, ещё не тронутый тотальным окаменением…

…мол, вот точно так же, как когда-то, звучала внутри этих стен Пятая Прокофьева (или Пятая Шостаковича) и вот точно так же, как тогда, сотрясались внутренние основы основ человеческого понимания музыки и того, что она выражает, может выражать, при особенно удачливом (проникновенном, то есть, проникающем) исполнении.

Обычно такой вневременной слушатель должен сидеть (обитать) в тесноте да духоте второго амфитеатра (на галёрку, всё-таки, моего духа не хватит), но сейчас, по случаю, я в партере и он пуст, не от того, что дорог – нынешний партер прорежен попаданием в меломанов ковидных ядер и общей боязни подхватить заразу: небывалые цифры в столице растут каждый день, любой культпоход способен обратиться в опасное заболевание (хотя оркестранты сплошь без масок, не так, как РНО, а вот капельдинеры, напротив, лютуют), из-за чего избегаешь мыслей о собственной доблести, граничащей с безрасудством.

Итак, вневременные ямы внутри концерта делают слушателя ощутимо моложе и будто бы лишённым зрелого опыта, цементирующего внутренние установки «как надо» - вот, скажем, для меня Пятая Прокофьева звучит «как надо» в трактовке Сейджи Озавы с Берлинскими филармониками, на комплекте которых, изданных «Дойче граммофоном», я плотно сидел в эпоху собственного, персонального зрелого модернизма.

Так, вылизанная, «караяновская», интерпретация Озавы и отпечаталась в моих извилинах в виде идеала, выгодно оттеняя своей благородно-бетховенской выдержанностью-цельностью, например, нарочитую гергиевскую ершистость.

Collapse )
Хельсинки

Концерт РНО в КЗЧ. Фортепианные концерты Шумана, Листа, Грига. Солист Борис Березовский

В КЗЧ рядом со мной мужичок сидел и дышал правильно, но шумно, то есть, музыку экранировал как бы, создавая рабочую голограмму процесса, вынесенного вовне.
Потому что обычно звучание идет напрямую и впитывается внешней стороной головы и туловища, свободных от одежды, когда звуковые волны поглощаются поверхностью тебя, будто бы ставшей пористой.

А тут появилась новая вводная – сторонний слушатель, который дублировал не только меня (я тоже стараюсь правильно дышать, автоматически подстраиваясь под ритмичную структуру опуса, хотя звуков и не произвожу, стараюсь вообще выглядеть отсутствующим, совершенно незаметным), но и звучание, отныне разделяемое на два потока – его и мой.

При том, что во время Концерта для фортепиано с оркестром Роберта Шумана (ля минор, опус № 54, 1845), с которого начал программу пианист Борис Березовский, сосед сопел не так, как под Первый концерт для фортепиано с оркестром Ференца Листа (ми-бемоль мажор, 1830/1849, 1853), ибо я и сам дышал по разному – судя по тому, как, параллельно этому, запотевали стекла моих очков и мир начинал струиться.

Раньше этого эффекта не наблюдалось, но теперь, вот уже второй концерт, проходит для меня в маске, серьезно меняющей ощущения теплообмена в области самой важной части слушательского гаджета интерфейса.

Он теперь позволяет ещё больше сконцентрироваться на телесной части музыкальных реакций, иной раз прикидываясь совсем уже почти не умозрительным (то есть, проступающим в реале) «Наутилусом», подлодкой с коллекциями искусства капитана Немо, послужившей, по всей видимости, прообразом орбитальной станции из кинематографического «Соляриса».

Дабы ощущение подводной сосредоточенности на спрямлённом тоннеле интенции и волн, идущих со сцены, было ещё плотнее, я решил в антракте сходить в гардероб за солнцезащитными очками – уж если они запотеют в режиме «как надо», Григ, с его сливочной русопятостью а la Рахманинов, вообще воспримется как влитой…

…как самый исторически (хронологически и стилистически) самый близких к нам из трёх, ибо наиболее эмблематичный Концерт для фортепиано с оркестром Эдварда Грига (опус 16, 1868, написанный в ля миноре, как и сочинение Шумана), завершает романтическую триаду этой «музыкальной литературы», в которой сочинение Шумана «отвечает» за тезис «бури и натиска», опус Листа с его «бубенцами» да перезвонами идеально подходит под антитезис «крови и почвы», тогда как торжественный и парадный (уютный и просветлённый) концерт Грига – типичный синтез в стиле «бидермейер».

Collapse )
Хельсинки

Концерт РНО в БЗК. Шнитке, Моцарт, Шостакович, Пятнадцатая. Солист и дирижёр Сергей Крылов

Посмотрел в дневнике: последний раз я был в БЗК весной 2017 года (апрель), на концерт РНО ходил в октябре 2019 (дирижировал Миша Дамев, солировал Константин Лифшиц, в манеру которого я тогда окончательно влюбился), а слушал Шостаковича вживую в сентябре 2018-го – Михаил Плетнев дирижировал тогда Пятнадцатой, превратив её, если по моим тогдашним заметкам судить, в реквием неизвестному солдату.

Так что нынешний концерт РНО, которым дирижировал и в котором солировал скрипач Сергей Крылов проходил у меня под хэштегом «многоступенчатых возвращений», всё-таки первый концерт после возвращения в Москву, и сразу – БЗК (у нас с ним отношения сложные – я с него начинал, но после реконструкции к нему охладел), сразу – РНО, сразу – Шостакович…

…при том, что все эти сущности (полые московские залы, Российский Национальный и, тем более, Шостакович) никогда во мне не останавливаются, не прерываются, а находятся в развитии, параллельном моему собственному.

Такое развитие напоминает двоемирие, в котором я живу одновременно в двух городах – есть даже такой рассказ «Пока все дома», наглядно, надеюсь, объясняющий, что когда физическое тело моё находится, например, на Ленинградском проспекте, в одной из частей головного мозга открыто постоянно окно в Чердачинск, внутри которого идёт, почти не прерываясь, нечто вроде трансляции с исторической родины.

Ну, и наоборот, короче говоря, если кто захочет прочувствовать ситуацию, рассказ прочтёт (вообще-то, он открывает книгу "Красная точка")…

Ещё это значит, что материи вечного становления постоянно обрастают новыми чертами и обстоятельствами (а также моими отношениями к ним), шагаю вместе со мной – так уж устроена моя голова и мои привязанности, что, сколько бы не путешествовал умозрительными дорогами, всё время возвращаюсь к одному и тому же.

Хотя бы, вполне возможно, «на новом этапе».

Именно так устроены мои меломанские круги, обладающие разными именными периодами (то Рихард Штраус, то Шуман, то Стравинский), но, при этом, рано или поздно, «сделав круг», я всегда возвращаюсь к музыке Шостаковича как к началу и истоку чего-то нового, как к материалу, идеальному для подведения промежуточных (ебж) итогов.

Collapse )
Лимонов

"Преступление и наказание" Ф. М. Достоевского: 1. Родовая травма

Сюжетное движение «Преступление и наказания» напоминает балет: в основе его – плавная метаморфоза обратного превращения кафкианского жука в Грегора Замзу. Вновь в человека.

*
Правда, в этот раз «Преступление и наказание» захотелось перечесть не из-за опыта Кафки, но для воссоздания, прежде всего, фона – густого симфонического облака, где, с одной стороны, существует город, с другой – ансамбль солистов.

В ситуации, когда с главным героем всё понятно заранее (Раскольников – это человек, убивающий старушку из-за неправильных идей, раскаивающийся и идущий за это на каторгу), интереснее вспомнить побочные темы и то, какую особенную, параллельную реальность они сплетают.

*
Мармеладов. Разумихин. Лужин. Свидригайлов. Зосимов и Замётов…
Да и самого Раскольникова тоже происходит много чего интересного – раз уж ФМ выбрал главным медиумом именно его.

*
«Преступление и наказание» – отчётливо мужской роман: женские образы обтекают мужские, оставляя рядом с ними недораскрашенные пустоты.

Женщин здесь используют и даже убивают для того, чтобы окончательно совпасть с гомогенной средой – городом, где все люди чужие друг другу, используют друг друга, из-за чего проиграть (Тот же Раскольников играет со всеми ещё до убийства процентщицы – кажется, только азарт и способен внушить его лихорадочному сознанию остатки осторожности) означает стать кем-то иным. Женщиной.

Вот как и почему возникает важность Евангелия, в котором нет ни эллина, ни иудея.

Collapse )
Лимонов

Мои апрельские твиты времён нарастающей эпидемии коронавируса. Чердачинск

  • Вт, 01:54: Нон-фикшн почти никогда не читаешь взахлёб, глотая главу за главой, как бывает с детективом или авантюрным романом. У этих видов словесности не только плотность письма разная, но ещё и общий их темперамент.
  • Вт, 07:18: Очень полезный литературоведческий сайт: https://t.co/c8apYdM5fE
  • Вс, 23:05: Роман о том, что #CODVID19 - игра во всемирный заговор, сконструированный для того, чтобы распространение вируса было затеяно для того, чтобы убить одного, конкретного человека. И все мы его знаем.
  • Пн, 13:05: Иногда чисто как раз там, где убирают.
  • Ср, 12:06: Ненормальное возвращение к норме.
  • Ср, 13:14: Жизнь, растянутая в моменте
  • Ср, 22:11: Нервы. Это они все время хотят есть и нуждаются в пище.
  • Ср, 22:19: Главная русская свобода - в языке, вот отчего русский так богат оттенками, подтекстами и особенно синтаксисом.
  • Сб, 10:23: Воспользовался монографией Эмили ван Баскирк (только что вышедшей в "НЛО"), чтобы рассказать, что я думаю о Лидии Гинзбург и насколько высоко я ее оцениваю, а журнал "Знамя" этот мой текст опубликовал в рецензионном разделе... http://znamlit.ru/publication.php?id=7580&fbclid=IwAR2odruI86LdAVU7yYWPKG06cGwjYkvc7V-mwhnGrZpFETM-1tBrw9By2YY
  • Сб, 10:29: Для рецензии на биографию Льва Толстого, написанную Андреем Зориным, мне пришлось прочитать фундаментальную четырехтомную монографию Бориса Эйхенбаума. Благодаря Ольге Балла все, что из этого вышло можно увидеть в журнале "Знамя". В рубрике "Дважды": http://znamlit.ru/publication.php?id=7552
  • Сб, 12:03: Ах, ты екарный бабай, сиди дома, не гуляй!

    Collapse )