Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Паслен

В конце августа. К концу сезона

Лена не взяла с собой коляску обратно домой: там она не понадобится, так как, во-первых, образ жизни иной, более высокого уровня – по Израилю передвигаться в машине, конечно, лучше. Особенно по жаре.

Во-вторых, Мика вырос и уже сейчас плохо в коляске укладывался – ворочался с бока на бок, пока засыпал, выставляя ноги наружу: дети растут, вырастают, постоянно меняются, более не возвращаясь к предыдущим итерациям.

Это, пожалуй, самое важное: каждый год дети приезжают другими, неповторимыми.

Целый год растут, развиваются, а мы здесь собираем урожай качественных изменений, на которые они более не оборачиваются.

То ли усваивают, растворяя внутри, то ли отбрасывают за ненадобностью как те ступени ракеты-носителя, отработавшие топливо.

Упустил возможность наблюдения – значит упустил её навсегда.

Смотришь на них (чужая жизнь – всегда немного игра и почти всегда слегка будто бы несерьёзно) и думаешь как они меняются в эти месяцы, проживая рядом какой-то кусок своей жизни, а, на самом-то деле, это ты проживаешь кусок, да ещё какой, другого не будет, просто у детей это как-то заметней выходит.

Ну, или у тех, кто рядом и в параллель, так как себя же только в зеркале видишь, а зеркала-то врут.


Collapse )
Паслен

Про очередную поездку в общее прошлое и про восьмерых за одним столом под одной крышей

Сегодня уложить Мику мне не удалось. Второй раз уже не получается утуркать его на послеобеденной прогулке, когда его ничто не берёт – ни песни, ни проезжающие машины, ни подъёмный кран, бесперебойно работающий на стройке, ни даже трактор, занимающийся канализацией у школы для дураков, куда мы заехали в поисках тишины и покоя.

Вообще-то я считаюсь главным в семье специалистом по укачиванию младенца и технологиями наведения сонливости, вроде бы, овладел в совершенстве.

Но бывает и на старуху проруха – с одной стороны, сильный ветер, с другой – яркое солнце, уличные шумы и общее настроение Мики, вместо сна занявшегося в коляске разбором машины скорой помощи, которую Даня соорудил из деталей конструктора Лего.

Даня готов был собирать машинки и дальше, однако, его ждала математика.

Ну, как ждала – располагаясь за занятиями, Даня замолкает (уже хорошо – в доме становится тише), начиная заниматься любыми своими делами – каждый, кто готовился к экзаменам знает этот прикол, когда внезапно становится интересным буквально всё, кроме предмета, который завтра сдавать..

Сегодня, например, Даня пытался писать цифры ногами, а ещё готовил подарок Надежде Петровне, в которой мы собираемся в школьную библиотеку.

Причём, собираемся в гости к ней так основательно (петрушку с укропом, кабачки, разросшиеся до размеров аэростатов, а так же яблоки, которых в этом году так много, что непонятно, что с ними делать – варенье, сок, нарезку для зимнего компота, я просто раскладываю падалицу по комнатам для аромата и тогда начинает казаться, что комнаты плывут куда-то, вместе с запахом), что Даня, отвлекшись от занятий, задаёт вопрос.

– А Надежда Петровна, вообще, зарабатывает?

В школе много не заработаешь, поэтому Петровна участвует и в работе избирательного участка, штаб которого расположен как раз в кабинете её школьной библиотеке.

Теперь у неё масса дежурств и совещаний, поэтому много времени уделить нам она не сможет – просто мы передадим ей кабачки и яблочки, а она одарит нас пирожными, которые сестра Татьяна напекла для всего нашего святого семейства.

Ну, и важно же съездить на Северок нашего детства, вновь прогуляться с Данелем по местам школьной славы, посетить Петровну, которая прошлым летом открыла ящик денежной Пандоры, подарив Дане сотенную купюру.

Страсть к деньгам, таким образом, у него началась, можно сказать, в родительской школе.

Важно так же вернуть в наше повествование не последнего персонажа, так как в правильной истории никто никуда не девается, а Софа, главная Данина подруга, регулярно возникающая в рассказах о поселковом лете, в этом году долго отдыхала на море, потом появилась, стремительная как стрела (Даня, правда, успел попрыгать с ней на батуте и показать ей свои плавательные трусики), чтобы основную часть общения с Даней и Микой перенести в дом отдыха на озере Еланчик, куда вся его семья отбыла на неделю после воссоединения в первой августовской декаде.

Collapse )
Паслен

Внеочередной, срочный выпуск «Лесной газеты»: Василиса третий день как пропала!

Сегодня мы вернулись на площадку у Глухарей, когда на ней никого не было. Видимо, из-за жары, установившейся после сильной бури ночью, отрубившей электричество по всему посёлку. Баба Нина говорит, что такого буйства стихии на АМЗ никогда не видела.
Грозу и дождь сменил полный азиатский штиль – сегодня «всего» 28, завтра и послезавтра обещают погоду за 30, и такой уровень температур продлится до конца десятидневного прогноза.

Но Микиному расписанию зной не помеха, во-первых, война войной, а обед по расписанию.
Во-вторых, они привычные.

Если возить коляску по солнечной стороне квартала, минуя тень, Мика быстрее засыпает.
На жаре сон снисходит раза в два стремительнее.

Пока Даня играет с детьми, а мы с Микаэлем наворачиваем круги по периметру треугольного квартала…

Впрочем, ситуация с соратниками по Даниным играм повторяется почти из раза в раз – мы приходим первыми и Данель начинает скитаться среди горок и качелей, в поисках хоть какой-нибудь жертвы общения.

Ему, конечно, скучно в одиночестве: люди ХХI века привыкли, что «картинка» постоянно мелькает и меняется, а информация поступает в количествах, многократно превышающих возможности воспринимательной машинки.

Люди XXI века боятся скуки сильнее косых взглядов или неприкрытого высокомерия.
Выходя к случайным попутчикам по площадке, Даня переступает через природную тактичность и тщательно лелеемую нерешительность – мелькание картинки эмоций важнее.

Это люди ХХ века (логоцентристы, вроде нас с вами) устают от постоянного усложнения мира и «клипового мышления» медиа, из-за чего и тоскуют по бинарным оппозициям СССР, где всё было понятно – либо ты за луну, либо за солнце, а если он не с нами, то он тогда враг и его следует уничтожить.

Те, кто идёт сразу за миллениалами, изначально существуют в избытке информационного мусора – он им питаются.


Collapse )
Паслен

Старые герои юных лет. Песня про пауков, гости из Казахстана на фоне облаков и обретение секретика

Про секретик, заныканный прошлым летом, Даня уже и не помнил, хотя ещё на зимних каникулах сам порывался его откопать, пришлось напомнить ему о кладе, чтобы отвлечь от мультиков.

Он мгновенно оживился, тут же побежал за совком.

Проблема в том, что точного места мы так и не нашли – за год земля у стены сравнялась.
Пришлось поднимать фотографии прошлого лета, чтобы по рисунку камней на стене, найти схрон.

Но для этого должна была пройти ещё пара дней, полных суеты и вживания в совместный график: за год режим наших каникулярных развлечений обнуляется, приходится начинать с начала.

Это удобно для сравнений (зарубка на дверном косяке показывает, что с декабрьской пометки Даня вытянулся больше, чем за весь 2018-ой, а Мика вступил в режим постоянной осмысленной болтовни, на язык которой он перекладывает всё, что видит, слышит или думает), но не для повседневной жизни: у каждого она своя.

Это значит, что совместные каникулы у бабы с дедой вынуждают нас, как это теперь принято говорить, «выходить из зоны комфорта».

Счастье ждёт нас на проторённых дорогах, а каждое лето – вызов совместного существования: дети становятся старше и всё автономнее.
Вот даже Мика, постоянно артикулирующий свои потребности.

Прошлым летом, если что-то складывалось против его воли, он только кричал нечленораздельно и плакал, а теперь кричит как раньше, но ещё и требует своё сразу на трёх языках, мешая слова, так, что отказать невозможно.

Collapse )
Паслен

Круговорот детей в природе. Тайный язык Дани и Мики. Кетчуп и майонез вместо петрушки и укропа

У Мики режется третий зуб и прощупывается четвертый, мальчик температурит из-за чего весь наш жизненный график слегка сдвинулся. Мы ведь уже забыли что это такое – почти круглосуточный режим постоянного пригляда за младенцем, переходящим из рук в руки в том числе и для того, чтобы «ейная мамка» могла немного поработать за компом.

Мика вял и много спит, обычно он ползает по дому победительным трактором, постоянно агукая, теперь же, приняв лекарство в виде сиропа с сильным клубничным запахом (вчера трижды ходил в аптеку – причём первый раз Лена послала меня за жаропонижающим когда «ещё ничего не предвещало»: материнская чуйка бдит удивительным образом), спит в коляске, постоянно выгуливающейся по окрестностям.

В этих прогулках меня сопровождает Даня неугомонный, который льнёт и ластится к брату как к выносному диску самого себя. На днях принёс мне фотографию Мики совсем ещё в младенчестве и устроил допрос с пристрастием.

– Кто это?

– Разве ты, Даня, не видишь, что это Мики?

– Нет, это не Мики, это же моё лицо!

Лица у Мики и у Дани совсем разные, даже на одних и тех же возрастных стадиях развития никакого повторения нет – Даня гораздо больше похож на меня, чем на младшего брата.

Интересно, конечно, гон это мой или не гон, но у меня есть ощущение (повторюсь: возможно обманное), что я заглядываю за Данину изнанку. Хотя только время способно показать (если вообще способно) это я наделяю Даню своими свойствами или просто пользуюсь методом поверхностных аналогий.

Баба Нина, собираясь сегодня в магазин, предложила делать ей заказы. Даня, размышляя, видимо, о здоровом питании, сказал, что баба может покупать всё, что угодно за исключением рыбы, пива и грибов.
Интересно, грибы-то он так за что?

Дело в том, что существует семейная байка про ответ четырёхлетнего Димы, которого мама Нина спросила на одесском Привозе выбрать всё, что только душе угодно. Легенда гласит (причём, я очень хорошо помню этот момент внутренним зрением), что обойдя все прилавки, Дима попросил маменьку купить петрушки и укропа.

Разница в том, что в аналогичной ситуации (пару дней назад) Даня сделал заказ, состоящий из кетчупа и майонеза.

Collapse )
Хельсинки

Роман Антонии Байетт "Детская книга" в переводе Татьяны Боровиковой

Романы, списанные с натуры (хотя бы и внутреннего ландшафта) или созданные как скол с «правды» (психологической, социальной, исторической, какой угодно) весьма отличаются от умозрительных придумок и конструкций, хотя бы и рядящихся в «документальный фильм».
Полностью вымышленные (фантазийные, метафорические, «симметричные», «шахматные») книги пишутся в ином агрегатном состоянии в совершенно другой степени остранения (и отстранения).
Это сразу же чувствуется, этого не скрыть, хотя, порой, сложно выразить.

«Детская книга» относится к полностью придуманным, хотя в фантазм, длящийся почти четверть века (с 1895-го по 1914-ый с эпилогом в 1919-м, разделённый Байетт на три части – «три века», золотой, серебряный и свинцовый) очевидно инсталлированы всякие реальные истории и личный опыт – книга явно мыслится автором как итоговая.
Во-первых, возраст.
Во-вторых, такой объём ей уже не поднять: «Детская книга» больше всего напоминает эпос, проходящий разные стадии развития.

Википедия даёт два списка действующих лиц этой книги – придуманные персонажи, группирующиеся вокруг трёх семейств (отцы, матери и многочисленные дети) и настоящие, вроде королевы Виктории и принца Альберта, Оскара Уайльда, многочисленных писателей и художников.
В конце монументального, более чем 800-страничного тома, приведён список благодарностей, включающий упоминания консультантов и монографий, использованных в «Детской книге».
Я к тому, что настоящих исторических личностей Байетт выписывает скупо и тщательно, строго, тогда как придуманные персонажи, двигающие сюжет, а не украшающие его, написаны Байетт размашисто, густыми мазками.

Главных действующих лет здесь примерно три десятка, из-за чего постоянно путаешься кто есть кто (причем едва ли не до самого финала).
Байетт, конечно, подобно Диккенсу, переключает повествование с одного семейства на другое, чередуя их (пока они окончательно не перепутываются), но штука в том, что фантазийный роман – не про людей, а про метафоры и идеи, про овеществленные мысли, поэтому персонажи, которые их должны изображать, не особенно прорисованы.
Такой себе типичнейший стаффаж, заполняющий текстуальное пространство.

Именно это и не позволяет назвать «Детскую книгу» эпосом или сагой, которые группируются вокруг тех или иных родов, фамилий, семей, на себе несущих «мысль семейную» или «мысль народную» – существуя внутри исторических обстоятельств, порой становящихся (как в «Войне и мире») главным действующим лицом.

Collapse )
Карлсон

Воспитание не по доктору Споку

Нарезали дыню, а она невкусная. Как застывшая мыльная пена. Лежала неделю на кухне, да так и не подрумянилась. Даня тут же решил изменить ситуацию.

– Дай мне, пожалуйста, там, тут…

На самом деле, «там тут» пишется без запятой, на иврите это «клубничный вкус», так Данель называет любимый питьевой йогурт. Просто когда я впервые услышал это «там тут» (мы ехали в машине то ли на пляж, то ли с пляжа, Данель сидел в детском креслице, которое сам и пристёгивает – отвоевал у взрослых это право пристёгиваться самому: «я уже умею»), то вспомнил о русском алкоголическом дзене. Это когда в перестроечной очереди за вином кто-то говорит: «Я не тут стою, а вон там», общаясь с знакомым где-то вначале, но показывая на конец толпы. Типа, я и тут и там.

Вот и пристёгнутый Даня руку за бутылочкой протянул, точно показывает – «там», а потом на себя – «тут», мол, сюда давайте. Мне стало смешно, а дома в Рамат-Гане, оказывается, это дежурная шутка, давно ходящая. Даня единственный, кто делает вид, что не понимает русско-израильского каламбура, очень уж йогурт этот любит. А всё, к чему мальчик привязан – дело совершенно нешуточное. Меня ещё год назад поразило (!) насколько серьёзно парень относится к своим жизненным и бытовым приоритетам, напоминая в такие моменты маленького дипломата, участвующего в переговорах.

Вообще-то, он сильно зависим от мнения окружающих (особенно ровесников в детсаду и товарищей по площадке), но только до момента, когда речь заходит о сущностном, судьбоносном. Тут Даня становится непреклонным. Даже, если несмотря на завет доктора Спока, родственники и родители начинают обсуждать его поведение в его же присутствии.
Вообще-то, всем нашим на Бенджамина Спока наплевать, сами с усами. Но мне, почему-то, врезалось в память, что, вот, нельзя. Отражается. Может отразиться. Особенно у восприимчивого дитяти. Врезалось, так как по себе, по своему детству, помню, что, да, влияет, отражается. Ушки на макушке опережают умственное развитие, подтягивая чужие ожидания к собственному поведению.

Ещё когда Полина была маленькая, пытался внедрить этот принцип, но тщетно. Да и какой с меня, в год два раза, спрос?

Collapse )
Паслен

Никому котёнок не нужен или Вся правда о помогаторе

Собираясь на квартирник к Наташе Санниковой, презентовавший у себя дома свой поэтический сборник сливкам интеллектуального общества, я раскрыл её сборник на "Верлибрах к сыну" и дал почитать Лене, активно переживающей, что дочка Полинушка растёт и уже почти выросла; отдаляется. А Лена-то и говорит: "Отвези Наташе котёночка".

С ним и правда проблема - он, точнее, она, подросла и носится по комнатам, ест вместе с мамкой из миски, а, поскольку она народилась у Броньки одна, то ей скучно. Нас она боится (так как месяц росла под диваном в дикости и мраке), а Броньке не до неё как-то особо. Поэтому девочка (Данелька предлагает, продолжая развивать своё увлечение глоссолалией, назвать её Пуки, но мы против) кидается на мать, как только её видит и начинает с ней играться. Мать, когда дома, ласково щурится, лижется, и тогда Пуки входит в раж, начинает беситься, кидается на маман со всей несдержанностью малоопытного существа, не рассчитывающего последствий поступков, из-за чего пани Броня начинает хмурить букву "М" на своей переносице и бить дочку лапой прямо по нахальной, но такой умилительной морде. Куда, вообще, смотрит Павел Астахов?

Я, конечно, тут же позвонил Наташе, которая долго не брала телефон, так как красилась, а когда муж передал ей трубку ("Хм, неужели у меня голос как у Наташи?" - первым делом спросил Саша), тут же пошла в отказ. У неё аллергия, гости на носу, короче приезжай скорей. И без котёнка.

- Гости? - Обрадовалась Лена. - Семь человек? Ого, наши шансы отдать котёнка повышаются.

Конечно, котёнка я с собой не взял - по небу бегали тучи, нужно было успеть доехать до Алого поля пока не начался дождь (плюс забежать в "Аптеку классика" за лекарством против маминого высокого давления), плюс, ну, в самом деле, какие для интеллектуалов котята? Там будут филологи и поэты, художники и прочая творчески активная публика, а я тут, из деревни, со своим кутёнком, многолетней небритостью и мятыми брюками?

Так что, на радость Дане, Пуки осталась пока на исторической родине, хотя продолжает ждать неравнодушные руки новых хозяев. Кстати, никому котёнок-мимими не нужен?

Collapse )
Карлсон

Человек с яйцом

Сегодня день рождения отца. Пока он на работе, Лена и мама готовят стол. Чтобы Данелька не мешался под ногами меня отправили с ним на прогулку. Обошли с ним весь посёлок. Я назвал наше предприятие "экспедицией". Правда, Данель пока это длинное слово не выговаривает.

Сначала мы пошли в магазин, так как без шоколадного яйца Данель гулять не соглашался. Мы прошли через огород вспомогательной школы и кварталы по Чачана и Толбухина, которые уже третий год (примерно столько же, сколько Данель живёт на свете) сносят, но всё никак снести не могут; руины домов уже давно заросли травой и новой порослью, пробивающейся сквозь разоренные оконные переплёты и разрушенные крыши.

Весьма живописное, в своём запустении место, одичалое и окончательно отбившееся от рук. Как тот "Титаник", которому уже всё равно. Как наша сегодняшняя погода, постепенно возвращающаяся в разум летней нормы.

Правда, ещё рано говорить о её полном и безоговорочном восстановлении: гуляли мы в куртках и кофтах, под сильный ветер (рябь и гусиная кожа на лужах). Земля после недельного запоя ещё не просохла, трава резко ускорилась в росте, подымаясь из прели с похмельной головой. Репей и крапива выше Данельки раза в два. Лебеда сравнялась ростом со мной. Все крепко запущено и это радует, поскольку скрадывает одичалость окраин и летаргию посёлка.

От которой, правда, остаётся всё меньше и меньше метафизического мяса, похожего на простыни лопуха; всё больше дыр - как в пространстве, так и в воздухе. Точно реальность начала расползаться в разные стороны, лопаться и исчезать на глазах, несмотря на строительство многоэтажек и прокладку новых маршрутов. А, может быть, как раз - и благодаря им.

Collapse )