Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Паслен

Орография первой декады июля, которая и есть "собственно лето"

Самое неприятное летом – это просыпаться, возвращаться в мир, который давно убежал вперёд, опередил тебя на целую маленькую вечность.

В Чердачинске жара, но не обычная «туркестанская» (обездвиженная, сахарно-песочная, без единого облачка до горизонта), а щадящая – с ветерком, сглаживающим очертания ожога (пока таскал воду вёдрами, обгорел плечами): на сегодня прогнозировали 30˚(то есть все 32˚-33˚, так как когда тренд набирает скорость оборотов остановить его, в нашем резко континентальном, невозможно), но облака снизили загрузку до 28˚, так что ходим и, из-за сквозняков, чихаем.
Сопли веером, вечером – отходняк.

Каждое лето имеет собственное лицо (помню у Самойлова стихотворение про имена зим: "Одна из них звалась Наталья..."), неповторимый ландшафт, июнь из которого обычно выпадает.

Нынешнее лучше всего характеризуется разницей дневных и ночных температур с перепадом более 10˚, позволяющим остывать крыше, под которой я сплю.

У перепадов есть иные, сердечно-сосудистые, последствия, превращающие череп в подушку, внутри которой перетряхивается пух да плывут облака – такая переменная облачность, кто помнит, поражала советское воображение на обоях в детской комнате из «Крамер против Крамера», а теперь перебралась на территорию метеозависимости.

То есть, зной терпим – совсем как политический климат, в котором мы все варимся до полной боевой готовности: с одной стороны, тяготы и невзгоды, которые следует пережить, собравшись да подпоясавшись, но, с другой, ничего же, жить можно. Мог бы и ножичком по глазам.

Искажения оптики, однако, неизбежны.

Думал, что это зима раскрывает пространства, расширяя поле видимого – когда подробности покрыты снегом и распахнуты сразу во все стороны, однако, летом визуальные обманки оказываются, что ли, более действенными.

Во-первых, разумеется, зелень, телами своими трепетными прикрывающая человеческие косяки.

Тургор её ещё не ленив, но упруг и налит зелёною совестью.

Во-вторых, жара повсюду открывает маленькие дверцы куда-то внутрь – улицы, тела, неба, облака, яблока, слова и даже цифры.
Даже любой звук (сейчас собака за окном тявкает и не может успокоиться, дура) раскладывается на стадии и составляющие, совсем как на картинах Джакомо Балла.

Collapse )
Лимонов

Твиты из Амстердама

  • Сб, 20:30: В центре Магна Плаза на площади Дам новогодняя ёлка подвешена под потолок. Ощущение, что она улетает в открытый космос, на глазах отбрасывая использованные ступени.
  • Вс, 00:18: Иногда покупаю тут колбасу, она дорогая и, как положено, из рубленного мяса состоит (сосиски на порядок дешевле и уже нет), поэтому она здесь менее вкусная, чем в России, где колбаса совсем уже отвлечённый какой-то продуктовый симулякр из примесей с лёгким мясным привкусом...
  • Вс, 06:52: Обычно я люблю ловить велосипедистов камерой, они помогают позировать городу. Но только не здесь, где стада светлячков, ох, и подкузьмили урбанисты бездушные, выпустившие джина из ящика Пандоры, распугивают прохожих и машины, точно они тут самые главные.
    Очень достают и, честно говоря, мешают. Теперь нужно учитывать не только трамваи, которые ведут себя крайне корректно, и не автомобили, которые ездят медленнее пешеходов, но ещё и велосипеды, несущиеся на огромной скорости, создающие суету и разнобой. Никогда ведь не знаешь на какой узкой, кривой улочке тебя поджидает засада.
    Цивилизация идёт через расширение и усложнение правил, которые пухнут вечным хлебом и не дают расслабиться, забыться. За ощущение свободы нужно платить постоянным её ограничением со всех сторон и постоянными новыми вводными, к которым пока привыкнешь - новые подоспеют. Удивительно не только это, но и нахрап, с каким эти худосочные кентавры разделяют и властвуют на улицах - точно сами никогда не ходят ногами и, оттого, не могут понять на двух ногах прямоходящих особей совсем из другого мира, замедленного и подробного.
  • Вс, 19:34:
    Амстердамская морось похожа на поземку. Особенно в насыщенном электрическом свете. И сразу включается ощущение Рождества: она не мешает жить, просто подчёркивает одиночество - причём не только, не столько мое, но и самого города
  • Вс, 21:56: Рейксмузеум наваливается сразу же: вход в экспозицию (как это по-голландски!) начинается у туалета. В нём нет ощущения, присущего другим гигантским коллекциям, что упустил, пропустил, не догнал что-то самое важное: быстро устаёшь от переедания, хот, вроде бы, толком ещё и не приступал к трапезе.
  • Вт, 04:54: Интересно наблюдать за тем, как путешествие по Италии выходит из осязательной памяти точно газ из постоянно сдувающегося шара. Да, что-то копотью оседает на стенках извилин, но, в основном, веселящий газ расходится, уже не оставляя следа: важно только восприятие настоящего, которое раздвигается и задвигает всё, что было до. Штирлиц прав - запоминается лишь последнее слово.
  • Вт, 04:58: В Музее Ван Гога к картинам не протолкнутся. Люди надолго застывают у каждого холста. Но, если внимательно приглядеться, это - победа не зрения и художественного гения Ван Гога, а слуха: посетители, разучившиеся смотреть искусство (я не исключение - здесь запрещено фотографировать и вот я уже подвисаю без опоры под ногами восприятия) внимательно слушают аудиогиды, именно оттого медленно передвигаясь от картины к картине.
  • Вт, 05:12: Внезапно понял чье поведение напоминают мне обнаглевшие амстердамские велосипедисты - местных чаек, непредсказуемо срывающихся с места и чувствующих себя полными хозяевами положения. Такое ощущение, что местные люди с великами просто взяли на вооружение поведение и повадки птиц.
  • Ср, 02:56: «Быть самим собой благодаря себе самому, и только себе, без ограничений и до конца, - существует ли ещё какое-нибудь правило для искусства, ровно как и для жизни?» Ипполит Тэн «Путешествие по Италии», том 2, «Флоренция и Венеция». Перуджа, стр. 15
  • Чт, 06:15: Жесть, чего уж тут: Leonardo da Vinci painting sells for $450m at auction, smashing records https://t.co/KbjepOuX1m


  • Collapse )
Хельсинки

От каналов к каналам или 17 лет спустя

А это - уже совсем другой город, из иной оперы (каналы не в счёт), данный для того, чтобы замерить масштаб и особенности существования итальянских городов – здесь же совершенно особая жизнь, которую хочется назвать пост-трезвость.

Это становится сразу понятным, только выходишь из самолёта. Здесь вам равнина, здесь климат иной («Голландия есть плоская страна, переходящая в конечном счете в море, которое и есть, в конечном счете, Голландия.…») – резкость оптики подкручивается сама собой, итальянское сфумато сползает, как последняя позолота, уступая место чему?
Иному градусу радости и сытости сырости, внутри которой зашит «глубокий обморок вселенной».

Вот те же каналы, в отличие от венецианских, не создают препятствия, но помогают ориентироваться в саду разбегающихся тропок. Их тут далеко видно, причём во все стороны света, как если поверх голов смотришь.

Они не сшивают город, но разваливают его, разваленный, на ломти. Улица становится более подробной: она уже не вживлена в какой-то дополнительный контекст, но является сама собой, хотя, разумеется, и состоит из старинных домиков в два-три оконца.

Мне повезло (спасибо Глебу и Кате) жить мордой в канал, когда окна выходят на воду и с первого этажа можно спуститься в маленький секретный садик, упирающийся в окна жилой баржи напротив.

Штор нет, появляется возможность изучить жизнь соседей – семейной пары в возрасте (на соседней барже, если против течения, живёт молодая семейная пара, они любят ходить голыми). На другой стороне канала – мексиканский ресторан.

Сначала на воде появляются уточки, затем проплывают лебеди. Зелёный попугай сидит на дорожном указателе.
Необычный, конечно, опыт: вода разносит звуки по округе (особенно достаётся колоколам на башне, вписанной в перспективу – до неё идти минут пять, но звуковые чётки она перебирает практически под ухом), слышны шины велосипедистов, сворачивающих возле моста налево.

Соседка разговорилась с соседкой. Проехала машина, чиркнув фарами по извёстке в комнате, вновь стало тихо, но не темно – фонари погаснут, когда рассветёт.

Collapse )
Метро

Парк "Зарядье". Из ниоткуда в никуда или Портрет хтони

Гулял сегодня по парку “Зарядье”, много думал – идея нового аттракциона, конечно, ускользает и поначалу кажется, что её просто нет.
Но глядя на биоморфные формы, отсылающие то к Гауди (есть прямая цитата), то к Захи Хадид и раскиданные среди искусственно насыпанных холмов с березками и пузырей земли, понимаешь – с помощью парка, заделанного в символическом месте (вместо гостиницы «Россия», рядом с Красной площадью – куда уж символичнее) нам явлен образ будущего, каким его чувствует нынешняя российская власть.

В этом, кстати, «Зарядье» идеально рифмуется с собянинской реновацией, размазывающей пустоту по плитке: по его задумке столичные улицы, расширенные, облагороженные, засаженные деревьями и лишённые позорных проводов «как в Стамбуле» должны сделать Москву окончательно европейским городом постиндустриальной эпохи.

Лужков был более отсталым, поэтому и гадил городу уродливой архитектурой, которую теперь невозможно избежать и когда он ушёл, окончательно замусорив ландшафт практически везде, было интересно куда поплывёт и где выплывет коррупционно-градостроительная мысль, так как Москва как "место на земле" оказалось максимально (чуть ли не окончательно) засиженным предыдущими местоблюстителями.

Можно было, конечно, восстановить Сухареву башню, построить сто церквей и тысячу высоток, но для этого нужно было решить массу накладных вопросов, и тогда проще обернуться с типовыми пятиэтажками, поставленными на поток и украшением улиц, пустота которых принципиально необживаема. Неотапливаема.
Ревзин писал о сублимации гостиной, но вышел плац перед казармой, потому что у нас что ни делай – обязательно выйдет автомат «Калашникова», соответствующий уровню российской цивилизации и общественной эмансипации.
Европу невозможно построить северокорейскими способами: всё равно Пхеньян выйдет.

Collapse )
Карлсон

Твитты бабьего лета

  • Чт, 12:33: Список ретроспектив Третьяковской галереи до 2022 года по сезонам и помещениям: https://t.co/WhdxxwwCfs
  • Чт, 16:13: В метро много шумных, слегка возбужденных, точно пьяненьких <от белого вина> школьников. Словно бы сегодня в стране не День знаний, но Последний звонок
  • Вс, 20:54: "А это моя старая песенка", - сказал Раймонд Паулс в своём концерте на Первом канале. Как будто бы у него новые есть. И Пугачёва, загримированная под Леонтьева. Мадам Тюссо
  • Пн, 07:47:Соседи по чётной стороне Ленинградки, открыли ли метро Сокол на нашей стороне? Писали про конец ремонта 31 августа, но ещё в субботу тут было закрыто, а на улице сильный ливень, однако.
  • Пн, 08:53: Интересно, только у меня при упоминании прустовского Свана (Сванна) в центре лобной кости будто бы зажигается точка белого, как мел, цвета?
  • Вт, 21:08: Однажды, бросив курить, начинаешь чувствовать себя практически вечным. Почти уверен, что вегетарианцы боятся смерти гораздо меньше мясоедов.
  • Ср, 10:39: Написал о трех сборниках любовных писем - двух поэтов, двух философов и двух филологов (Лотмана и Сонькиной, НЛО) https://t.co/lZiw1eWnvP
  • Ср, 12:30: Вдруг интервью со мной с тегом "знаменитые евреи": «У советского человека психология заложника» https://t.co/QbGGNOvjM5 с помощью @JewishRu
  • Чт, 11:01: Текст - это удобные манипуляции с отрезком времени, который теперь, с помощью текста, стал гибким и отныне его можно переставлять.
  • Пт, 13:24: Неожиданно для себя написал про инсталляцию Московского музея дизайна, сегодня победившую на Биеннале в Лондоне https://t.co/uRAW8Gpyib


  • Collapse )
Метро

Призывной пункт декабря

Люблю короткие дни конца года, хотя они ощутимо сжимают «рабочую повестку» до вполне осязаемой пружины. В будни, когда нужно затемно тащиться на службу, а вся жизнь сконцентрирована в метро, этот путь, туда и обратно, заключает мою жизнь в полукруглые скобки и как бы выносит уличную темень за рамки конкретного дня, промельк которого схож с запахом, внезапно настигшим где-то посредине дороги.

Ещё лучше, если не нужно никуда идти, можно читать и писать, не думая о последствиях, потом отсыпаться, вставая, когда стемнело. В первое мгновение ещё даже не понимаешь, где оказался: ещё не рассвело или уже стемнело? Почти всегда, в 99% случаев оказывается, что «и вовсе стемнело», день пробежал свою гамму куда-то мимо всех нот. Значит, можно вновь возвратиться к бдениям предыдущей ночи: писать и читать, заваривая мяту с мандаринными корками и каркадэ, не выходя из округлых скобок куда-то наружу.

Или выйти за хлебом и узнать, что идёт снег, похожий на дождь. В снегопад Сокол превращается в окраину провинциального городка, построенного военнопленными, вернувшимися на родину. Здесь тихо и пусто, только снежинки шоркают по граням спичечного коробка, в который превращается дорога до «Биллы».

Внутри магазина светло и кипит жизнь, как если она никогда здесь не застывает. Идёшь в темноту, потом попадаешь в яркий свет и многолюдье, совсем как в метро, из которого снова ныряешь в ночь, точно в омут. Совсем как по дороге в газету, когда двор безлюден и тёмен (только тени отбрасывают тени голых деревьев на стены домов, из-за чего кажется, что между окнами многоэтажек проступают трещины или вены, незаметные летом: сокрытые листвой), но стоит приблизиться к Ленинградке, где слепят огни, снуют машины и люди (очень много приезжих – любое метро как вокзал), как если нельзя остановить суету хоть на минуту, понимаешь: декабрь. Вторая его половина.

Снежинки царапают фотоплёнку лица, обжигают эмульсию негатива. Снег скрадывает расстояния так, что руки не успевают устать от сумок, нагруженных скученной, скучной едой.

Collapse )