Category: архитектура

Лимонов

Энциклопедия проторенессанса. Воспоминание об Ассизи

Ассизи виден ещё издали, чтоб паломники не заплутали – весь этот храмовый и монастырский комплексы с арками в стенах, вобравшие в себя город, напоминают белоснежный поезд, непонятно каким образом забравшийся на крутобокий холм.

Причём арки и контрфорсы, поддерживающие святыни, издали, пока долго-долго подъезжаешь, можно принять за ряд колёс «передвижного состава», ну, и сам монастырь «Сакро Конвенто» («монастырь монастырей»), плавно переходящий в храмовый комплекс с полосатой площадью у Нижней церкви, выглядит совершенно центростремительным, едва ли не бегущим по холмам.

Ассизи – из интуитивно понятных мест, разобраться, правда, с которыми можно на месте.
Есть такие запутанные, навороченные оперные либретто на нескольких языках сразу или же неумело составленные афиши, способные ввести в заблуждение и тотальные непонятки, мгновенно снимающиеся, стоит только представлению начаться.
Так и здесь – город изначально подстраивался под паломничество, с самого начала развиваясь приложением к набору святых точек, из-за чего и вышел таким центростремительным и крайне целеустремлённым.

Даже на «станциях» смотровых площадок, выполняющих в синтаксисе Ассизи важную роль передыхов, поворачиваясь к раздолью за резким обрывом, спиной всё равно чувствуешь тяжёлое дыхание разогретого белого камня.

Не перестаю удивляться логистике итальянских городов, веками менявшихся под нуждами поточного туризма, из-за чего многие из них «ноги сами ведут», можно даже не задумываться над направлением движения, заблудиться невозможно. Хотя, при этом, никто, кажется, обилием указателей не заморачивается.
Все и так знают, что, рано или поздно, обязательно придёшь туда, куда надо.
Меня этим ещё первоначальная Венеция удивила, а позже я осознал, что таково свойство большинства туристических центров, широко раскрывающих свои объятия всем желающим.
Причём чем шире раскрываются в зонах повышенной посещаемости, тем глуше обстоит со всем остальным: муравьиные тропы разношены старой колеей, но текут-то они мимо глухо закрытых (если, конечно, это не магазины и не общепит) стен с забитыми дверьми и зарешечатыми стенами.

В Ассизи этот контраст открытости и закрытости выглядит особенно ярким: ни в одном из средневековых поселений я не видел таких мощных и высоких стен; шероховатой, невыразительной архитектуры, провоцирующей пройти мимо и как бы подталкивающей дальше.

Но здесь этот каменный солипсизм выглядит единственно возможной нормой, так как город, вроде как, не совсем нормален, но кажется цепочкой храмов и монастырей, почище Иерусалима, облик которого, вообще-то, не такой древний, как у Ассизи.

Collapse )
Лимонов

Римини. Явление площади

Римини раскидан по плоскости и вытянут вдоль пляжей и моря – от аэропорта до вокзала возле центра нужно ехать, помнится, на автобусе минут двадцать пять, чтобы город постепенно собрал себя из пустошей и территориальных зияний возле речных берегов, убегающих вбок, заросших высокими, стрельчатыми деревьями, заматерел в плотности регулярной застройки, сдвинулся в непроницаемую данность.

Но из-за того, что разница между борги и городской сердцевиной невелика – центр приподнят над «новыми» кварталами из особняков и двух-трёхэтажных домишек с садами на пологий холм, переход границы из «жилой» зоны в «туристическую» оказывается без внятного шрама.

У цветочного рынка взбираешься на лёгкую припухлость, чтобы попасть к реконструируемому замку Кастелло Сиджизмондо «внутри стен», и вот уже вокруг – те самые лабиринты, что Феллини обобщённо изображал в «Амаркорде», совместив площадь Тре Мартири с башней, откуда посреди фашистского тумана раздаётся Интернационал, а так же площадь возле храме Темпио Малатестиана с великой фреской Пьетро делла Франческа внутри.

Граффити с сияющей физиономией Феллини встречает на подступах к центровой площади Кавур – самому эффектному и живописному (если, разумеется, не считать моста Тиберия и прибрежного ландшафта рядом) месту Римини: великого Федерико нарисовали на щитах, закрывающих археологическую зону возле замка с Этнографическим музеем.

Я вижу площадь Кавур в контражуре: солнце бьёт в глаза, из-за чего арки дворцов, ласточкины хвосты на крышах их фасадов и лысые черепа булыжников оказываются особенно графичными, а сама её территория становится чем-то вроде чёрной дыры, поглощающей почти всю позолоту солнечной активности.

Тем более, что поначалу на Кавур смотришь чуть сверху: к ней же нужно немного спуститься «из города», чтобы точно провалиться вглубь культурного слоя.

Её вымощенный булыжниками параллелепипед, стекающий с высокого западного края к восточному, более низкому, расположен ниже общего уровня, словно бы на месте вынутых кубометров – что логично, так как история Кавур, названной так в 1862 в честь графа, ставшего первым премьер-министром объединённой Италии, начинается с римских времён.

Collapse )