Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Лимонов

Пломба идентификации

В субботу поставил пломбу на самый большой зуб. Тот самый, что надежда и опора, на которую в детстве кладут орехи. От многолетней ежедневной работы зуб не то, чтобы сточился, но в нем возникло приятное углубление. Мне, когда трогаешь его языком (а ведь у языка есть свои собственные, преувеличенные глаза, расширяющие объёмы любых, особенно проблемных объектов, например, ранок или ссадин) казалось, что в зубе образовалось нечто вроде тоннеля или колодца, не доходящего до дна и, с точки зрения здоровья, совершенно безопасного. Хотя близкие, вглядываясь в тьму, ничего серьёзного не замечали. Впрочем, и несерьёзного тоже. Летом, делая "гигиену", я уточнил нужно ли его пломбировать, но врач отсоветовал, а теперь, когда я пришёл на "гигиену" полгода спустя, врач сменился. Мной занималась эффектная ширококостница, мгновенно сказавшая, что, мол, у вас проблемка и нужно бы подлечить. Ещё неделю ходил в раздумьях, так как, если честно, моё персональное, никому не видимое углубление, мне нравилось. Я постоянно трогал его языком и даже научился создавать в нём отрицательное давление, которое, когда никто не слышит, можно разрешать щелчком. Ну, то есть, ты останавливаешь "бег времени", выпадаешь во вненаходимость и буквально сосредотачиваешься на своей глубинке. Иногда, особенно в рабочем замоте, это полезно - как сигарету выкурить, враз в себя приходишь.

Теперь ничего этого нет, всё залито чем-то гладким, как если в карьере образовался каток от края и до края. Языком я больше не щёлкаю. Ровная поверхность приятна, но это же совсем уже другие ощущения, ощущения другого человека, который не жил и не ел всё это время своим незримым углублением. Мне не хватает этого тоннеля, я по нему скучаю, незаметно меняясь в лучшую, видимо, сторону. Хотя иногда думаю о том, что хорошо бы расковырять пломбу и вернуться к исходному состоянию, сотворённому всем моим прошлым. Такая вот странная притча об глюках идентификации выходит: какие-то, никому не видимые слезы мелочи, создают что-то вроде скафандра нашей глубинной мякотке и когда ты чего-то лишаешься, даже самой малой малости, становится практически не по себе.
Метро

Вторяк. Дополнительная осень.

Метеозависимые стараются в такие дни сидеть дома и поменьше двигаться, чтобы недвижимостью и стенами отгородиться от дождя и низкого атмосферного давления; не расплескать остатки остывшего чая своего самочувствия. Метеочувствительные маются от отсутствия границ, когда погода катком проезжает по внутренностям своим атласом, облачным, ветреным, дождевым, царапает нутрянку, превращая тело в карту звёздного неба, а сосуды и вены – в сосуды, сообщающиеся с толщиной всех возможных (и невозможных) атмосфер. На самом деле, преодолеть природный расколбас, скапливающийся за ушами и уже оттуда расползающийся по тёмной стороне персональной луны, можно только выбравшись на люди, смешавшись с толпой и уличным кислородом – так как только вне квартиры включается вторая скорость преодоления. Центр недомогания зажимается примерно так же, как мочевой пузырь, мечтающий добежать до места уединения, точно он – маятник, которому отныне не даётся ходу, шаги становятся всё меньше и меньше осторожными, голова, как флаг опережает тулово на несколько метров и минут.

Что можно противопоставить приплющенности самочувствия? Горячую ванну? Дневники Сартра, времён "странной войны"? Сегодня в Москве дождь. Метеозависимость оборачивается спазмом застарелого курильщика, сжимающего аорту. Ездил к Лене в Сити, дважды попав в пиковую пробку – сначала на Киевской, когда в проходе вообще не было свободного места и можно было легко идти по головам, и на Белорусской, где эскалатор служит естественной преградой свободному течению пассажиропотока. Дважды оказывался внутри толпы, проникаясь, как излучениями, общим недомоганием. Хмурым и молчаливым. Некоторые люди пахнут усталостью, другие – тоской, все смотрят вперед и никто не смотрит по сторонам, как бы наводя под землёй дополнительную осень – тусклую, шуршащую, обречённую. Наверху темно и влажно, идёт дождь и кровяное давление падает, словно бы пытаясь спрятаться на самом донышке кровеносной системы, подобно метеозависимому человеку, затаившемуся в комнатах без света и тепла. Когда телевизор обесточен, а шторы заколачивают окно как на время бомбёжки.

Collapse )
Паслен

Вавилонская лотерея


Не оставляет ощущение непредсказуемости жизни, постоянно меняющейся пока ты спишь: засыпаешь в одном состоянии, просыпаешься в другом. Это относится не только к самочувствию (точно во сне организм проходит какие-то стадии видоизменений и собирается в новой конфигурации перед самым пробуждением), но и к погоде. Засыпал в густом наваре весеннего перехода, сквозь форточку заглядывающего в комнату, а проснулся в пустоте субботнего утра. Это особая, похмельная пустота минус-материи, когда вещество дня не просто отсутствует, но заранее растрачено, выкачено из месторождения и забыто. Сейчас за окном мелькают редкие снежинки. Каждую ночь сон играет с тобой в лотерею. Или ты принимаешь участие в лотерее, соглашаясь уснуть. Каждый раз не знаешь где, в какой точке, окажешься и что с тобой будет. Это похоже на то, когда ты долго едешь на метро и выходишь на незнакомой станции в первый раз. Невозможно угадать, что увидишь, поднявшись на поверхность: край шоссе, скопление оранжевых многоэтажек или же грязную, торговую площадь. Тем более, если выезжал ты в начале вечера и пока мчал под землей, окончательно стемнело.
Паслен

Под бинтами

Как это объяснить: день наполняется силой вместе со светом, которого становится всё больше и больше, но сам свет ещё бледен. Пока это лишь тень света: греет, но не светит, тупо бдит, точно чего-то ждёт, беден и немощен как первый росток. Как всё ещё весенний фрукт, небогатый вялыми витаминами. Как остаток ренессансной фрески. И даже самый яркий закат в конце марта точно так же придерживает свою внутреннюю силу на потом, на когда мир окоёма нальётся густым и горячечным соком, жирными сливками солнечных буден, блажащих каким-нибудь августом, отдалённым, точно мысль об континентальном Китае.

Ну а пока мир притаился в минусе: телодвиженье, уходящее внутрь, под плинтус, заметно лишь на земле – в быстрой смене пигментных пятен, струении пресных ручьёв, превращающих поселковые дороги в развязки вено-венозных сплетений.
Снег, точнее, то, что от него остаётся, больше не отражает остатки бледного, похожего на сыворотку или известку, света, но поглощает его целиком, без остатка, в неимоверном количестве, точно всё никак не может наесться им напоследок.
Его уже рвёт-разрывает внутренней тяжестью. Юшка течёт по подбородку, а поры, и без того бывшие крупнее крупы, пузырятся, точно от боли и удивления (отмирания нервных окончаний, унижения), превращаясь в глаза.
В пузыри земли, закатывающие белки внутрь. Туда, где шевелят кислород буквы нового алфавита.
Хельсинки

Несвобода


Несвободу я чувствую через отсутствие пространства в моих фоточках, а ещё в том, что большой текст, который я начал, тут же изнутри обрастает (начинает изнутри обрастать) всякими соединительными тканями и плёнками, напрочь привязывающими всё, что происходит внутри него, к более статичному хронотопу.

Это очень старое, всегда новое чувство, которое сложно поймать и, тем более, описать, сформулировать; но чувствуешь нарастание не того, сдерживающего ощущение текстуального полёта, подобно плотно накрахмаленной рубашке, а как с этим бороться?!...

И, главное, из чего и почему оно возникает?!

Ну, во-первых, из особенностей твоего быта и твоего самочувствия (темперамента, поведения); во-вторых, из-за того, что текст постепенно обрастает собственными физическими характеристиками, начинающими диктовать иную повестку текстуального дня.

Можно было бы сравнить это ощущение с захламлёнными, заставленными коридорами, по которым не гуляет ветер (а должен, вроде) легко и свободно, как оно задумывалось.

Collapse )
Хельсинки

Внутренняя Магнолия


В день Святого Валентина я немного поработал лицом и руками Святого Себастьяна – сдался китайским врачевателям частной чердачинской клиники на первом сеансе иглоукалывания.

Пересчитывая затем извлечённые из меня иглы, медсестра, похожая на Любу из «Интернов», несколько раз удивилась, что игл в лицо воткнули на одну больше – по расписанию числится семь, а вкололи мне восемь.

Вот, думаю, почему я и поймал на двадцать минут такой странный плотный приход и, не побоюсь этого слова, эйфорию…

…первую иглу китаец воткнул мне в центр левой щеки, глубже, кажется, уже и не бывает; так, что я почувствовал себя кошерным животным, убиваемым тонкой серебренной спицей.

Правда, после того, как китаец пронзил мне обе подушечки возле больших пальцев, я решил, что не животное вовсе, но распятый святой Себастьян, очень уж всё это со стороны старинные картины венецианской школы напоминало.

Иглы под разным углом входили в подбородок и челюсти, открывая, каждая, избыток внутреннего пространства; тёмные тоннели метрополитеновских перегонов, ухающих внутренними обвалами на поворотах.

Так звуковики проверяют сцепления штекеров и усилителей, искореняя малейшие шорохи и помехи; так пиявки чужих из одноимённого фильма бесшумно всасываются в твои внутренности, делая их умозрительно зримыми.

Collapse )
Метро

Полёт нормальный


В эти серые дни, когда переход к холоду маркируется отсутствием погоды (ярко выраженного неба, умеренного ветра, осадков, внутреннего струения-шевеления, за исключением, может быть, паданья листьев, которое ещё не прошло точку невозврата и любой из этих дней всё ещё можно принять за заблудившийся летний, просто немного отставший или же простывший), давление скачет как хрустальный насос, из-за чего голова, время от времени, идёт кругом.
Будто бы она тоже хрустальная.

Будто бы ничего не происходит, но в тот же самый момент у туловища появляется отчётливый второй контур, бьющийся о первый и, оттого резонирующий.
Отсюда и головокружение, подступающее то ли приступами, то ли спазмами (вот только что проступило солнце, выступив на листве ближайшей берёзы каплями медового венецианского золотого; уже погасло) как во время набора высоты или резкой посадки, когда голова умозрительно вычерчивает траекторию всего самолёта или же твоего отдельного кресла с монументальной спинкой.
Жизнь, летом постоянно увеличивающая скорость и высоту, наконец-то сравнялась сама с собой, выбрав стабильные десять тысяч метров над берегом и в разреженном; где, правда и начала попадать то в воздушные ямы, то в полосу турбулентности, провисая.
Лимонов

Джуан Цзы и бабочка


Приснился Ходорковский, научившийся в тюрьме снимать головную боль, выпивая залпом бутылку текилы, о чём он сам, с милой улыбкой, рассказывал у нас на кухне, стоя возле холодильника.
  • Current Music
    Россини "Золушка"
  • Tags
Лимонов

(no subject)

БИОРИТМЫ для infopaslen, на 11 ноября 2010:

⇓  Физический (совсем мало)
⇑  Эмоциональный (супер!)
⇓  Интеллектуальный (чуть выше нуля)
⇓  Общее состояние (весьма неплохое)

ХРОНОБИОЛОГ РЕКОМЕНДУЕТ:

  - Напоите чаем infoormuz
  - Ваш друг навсегда: infoadrianov
  - Так же чувствует себя: infoalexpsych
  - Биоритмы идентичны с: infokusia

Ваш логин в ЖЖ: