Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Карлсон

Воспитание не по доктору Споку

Нарезали дыню, а она невкусная. Как застывшая мыльная пена. Лежала неделю на кухне, да так и не подрумянилась. Даня тут же решил изменить ситуацию.

– Дай мне, пожалуйста, там, тут…

На самом деле, «там тут» пишется без запятой, на иврите это «клубничный вкус», так Данель называет любимый питьевой йогурт. Просто когда я впервые услышал это «там тут» (мы ехали в машине то ли на пляж, то ли с пляжа, Данель сидел в детском креслице, которое сам и пристёгивает – отвоевал у взрослых это право пристёгиваться самому: «я уже умею»), то вспомнил о русском алкоголическом дзене. Это когда в перестроечной очереди за вином кто-то говорит: «Я не тут стою, а вон там», общаясь с знакомым где-то вначале, но показывая на конец толпы. Типа, я и тут и там.

Вот и пристёгнутый Даня руку за бутылочкой протянул, точно показывает – «там», а потом на себя – «тут», мол, сюда давайте. Мне стало смешно, а дома в Рамат-Гане, оказывается, это дежурная шутка, давно ходящая. Даня единственный, кто делает вид, что не понимает русско-израильского каламбура, очень уж йогурт этот любит. А всё, к чему мальчик привязан – дело совершенно нешуточное. Меня ещё год назад поразило (!) насколько серьёзно парень относится к своим жизненным и бытовым приоритетам, напоминая в такие моменты маленького дипломата, участвующего в переговорах.

Вообще-то, он сильно зависим от мнения окружающих (особенно ровесников в детсаду и товарищей по площадке), но только до момента, когда речь заходит о сущностном, судьбоносном. Тут Даня становится непреклонным. Даже, если несмотря на завет доктора Спока, родственники и родители начинают обсуждать его поведение в его же присутствии.
Вообще-то, всем нашим на Бенджамина Спока наплевать, сами с усами. Но мне, почему-то, врезалось в память, что, вот, нельзя. Отражается. Может отразиться. Особенно у восприимчивого дитяти. Врезалось, так как по себе, по своему детству, помню, что, да, влияет, отражается. Ушки на макушке опережают умственное развитие, подтягивая чужие ожидания к собственному поведению.

Ещё когда Полина была маленькая, пытался внедрить этот принцип, но тщетно. Да и какой с меня, в год два раза, спрос?

Collapse )
Паслен

Лирическое отступление про вскрытие приёма и актуализацию высказывания

Вспоминая детство и рассказывая историю мальчика, очень сложно миновать многих жанровых штампов, очень просто вырулить, ну, например:

- в текст о взрослении социальном и физическом ("пробуждение чувства", "первая любовь");
- в текст про "школьные годы чудесные" (плохие одноклассники, хорошая учительница, или наоборот);
- в текст о счастливом советском детстве (газировка с сиропом за три копейки, а билет в кино - за десять);
- в элегию про "последнее лето детства" (оно же - "изгнание из рая", оно же про "конец золотого века", оно же - "сто дней после детства");
- в драму про детей на фоне родителей ("Маленькая Вера" или что-то вроде "Мой брат играет на кларнете" Анатолия Алексина);
- или в драму про родителей на фоне детей (какая-нибудь чернуха, мокруха, с претензией на физиологический очерк);
- или прустануть, впав в эпос обо всём и ни о чём (типа повышенное "семиотическое ожидание" и имманентная суггестия символического натяжения вывезет);
- или начать конструировать оммаж Юрию Буйде, тщательно отбирая полуфантастические странности, делающие любое совковое существование таинственнее любого магического реализма;
- или подыграть в духе Петрушевской, преумножая бытовые неудобства экзистенциальными (или наоборот);
- или совсем уже "дать Мамлеева", с его шатунами, маньяками и поедателями собственной перхоти;
- или же, по полной программе, "выдать Крапивина" ("мальчик со шпагой" и преувеличенными обидами, расширяющими зрачки лучше всякого атропина);
- как вариант, Зою Прокофьеву (на интонациях "повести-сказки" выросли все будущие фантасты);
- ну, или, хотя бы, Юрия Томина/Евгения Велетистова, для чего, правда, нужен остроумный концепт, вроде "волшебных спичек"…

Collapse )
Паслен

Один дома-3: родные телефонные голоса, трофейные вафли, все цвета радуги и прочие сюрпризы сокровища

Сундук с сокровищами снова всплыл тут на днях, когда у Полины случился день рождения и вся семья по телефону поздравляла её с праздником. Сначала я поздравил и передал трубку бабушке, которая обрадовала Полю подарками, которые сама привезет ровно через месяц. Потом бабушка передала трубку маме, ну, то есть своей дочке Леночке, которая, по совместительству, работает (сейчас, правда, на полставки) мамой Полины. У нас так принято, выработалось что-то вроде ритуала: когда звонит "другая часть семьи", находящаяся в данный момент на расстоянии - передавать телефонную трубку ("часы и телефон в их сути современной - и фабула и фон для драмы современной…") друг другу и говорить по очереди.

Дочка Лена поздравила дочку Полю, пожелала всякого, посулила подарки и передала трубку Дане, который давно уже крутился под ногами, желая участвовать в разговоре. То есть, тянул руки к трубке и кричал, точно хотел, чтобы Поля его услышала на том конце провода: "Дайте мне поговорить с моей любимой Посей! Дайте мне Посю!" Он вообще очень громко всегда разговаривает, а тут раскричался просто, разволновался даже, поэтому, получив трубку, поначалу даже не знал, что сказать. Растерялся. Но уже очень скоро нашёлся, оседлал дискурсивную волну и "совсем по-взрослому" начал говорить ей, что приготовил, мол, подарок, жди скорее, скоро буду. Причём, убедительно так говорил, точно действительно готовил старшей сестре сюрприз, выбирал, искал, старался.

Очутившись внутри разговора, Данелька быстро пришёл в себя, начал осматриваться по сторонам, видимо, обращая внимание на то, какое впечатление производит на окружающих его деловой разговор и насколько убедительно он смотрится с трубкой в руках. По-взрослому ли? Однако, увидел в глазах окружающих не только привычное обожание, но и затаённое удивление, а, может быть, это просто Поля спросила малого, что за подарок он ей приготовил, так как, слышу, Данька зачастил:

- Я подарю тебе сундук с сокровищами. Как с какими? С настоящими. Ну, разумеется, пиратскими, а какими ещё?

Поразительно, конечно, как уместно трехлетний Данель вставляет все эти многочисленные вводные слова, "разумеется", "вероятно", "вполне возможно", окрашивая их церемонной осмысленностью и разноцветными эмоциями, каких не встретишь у взрослых людей. Все эти речевые конструкции, вероятно, он калькирует на автомате, но, вполне возможно, пропускает через себя, разумеется, облагораживая родниковым своим, утренним журчанием…

Collapse )
Паслен

Никому котёнок не нужен или Вся правда о помогаторе

Собираясь на квартирник к Наташе Санниковой, презентовавший у себя дома свой поэтический сборник сливкам интеллектуального общества, я раскрыл её сборник на "Верлибрах к сыну" и дал почитать Лене, активно переживающей, что дочка Полинушка растёт и уже почти выросла; отдаляется. А Лена-то и говорит: "Отвези Наташе котёночка".

С ним и правда проблема - он, точнее, она, подросла и носится по комнатам, ест вместе с мамкой из миски, а, поскольку она народилась у Броньки одна, то ей скучно. Нас она боится (так как месяц росла под диваном в дикости и мраке), а Броньке не до неё как-то особо. Поэтому девочка (Данелька предлагает, продолжая развивать своё увлечение глоссолалией, назвать её Пуки, но мы против) кидается на мать, как только её видит и начинает с ней играться. Мать, когда дома, ласково щурится, лижется, и тогда Пуки входит в раж, начинает беситься, кидается на маман со всей несдержанностью малоопытного существа, не рассчитывающего последствий поступков, из-за чего пани Броня начинает хмурить букву "М" на своей переносице и бить дочку лапой прямо по нахальной, но такой умилительной морде. Куда, вообще, смотрит Павел Астахов?

Я, конечно, тут же позвонил Наташе, которая долго не брала телефон, так как красилась, а когда муж передал ей трубку ("Хм, неужели у меня голос как у Наташи?" - первым делом спросил Саша), тут же пошла в отказ. У неё аллергия, гости на носу, короче приезжай скорей. И без котёнка.

- Гости? - Обрадовалась Лена. - Семь человек? Ого, наши шансы отдать котёнка повышаются.

Конечно, котёнка я с собой не взял - по небу бегали тучи, нужно было успеть доехать до Алого поля пока не начался дождь (плюс забежать в "Аптеку классика" за лекарством против маминого высокого давления), плюс, ну, в самом деле, какие для интеллектуалов котята? Там будут филологи и поэты, художники и прочая творчески активная публика, а я тут, из деревни, со своим кутёнком, многолетней небритостью и мятыми брюками?

Так что, на радость Дане, Пуки осталась пока на исторической родине, хотя продолжает ждать неравнодушные руки новых хозяев. Кстати, никому котёнок-мимими не нужен?

Collapse )
Паслен

Своих салазок государик

В последний день уральских каникул, я позвал Данеля в финальную экспедицию, как мы с ним называем жанр прогулки "к рельсам" - когда идём "далеко", за границы улицы, по краю посёлка туда, где раньше постоянно ходил, между элеватором и складами, дежурный товарняк, ныне возникающий крайне редко. От случая к случаю. Там ещё, в одном из крайних домов Столбовой улицы, живёт лошадь, иногда выглядывающая из-за высокого забора так, что видно только её непропорционально большую морду.

Родители купили ему салазки, использовать которые выдалось всего пара возможностей. Во-первых, из-за холодов, во-вторых, из-за того, что мальчик, воспитанный в теплолюбивом Израильском климате, не сразу вписался со своим иммунитетом, в строгое расписание уральской зимы, поначалу даже приболев (до сих пор кашель есть и сопли). А когда Даня оправился, ритуал зимней жизни для него, впервые увидевшего снег, уже сложился. Успел затвердеть, вместе с сугробами.

Нужно долго надеваться; куртки и шапки (поверх всего капюшон маленькой аляски), валенки, оформленные как сапожки, превращаясь в неповоротливого космонавта; осторожно спускаться по ступенькам, обметанным снегом, точно входя в ледяную воду - сначала двора, затем улицы за воротами. Я сажу его в санки и мы едем навстречу заходящему солнцу (в январе оно почти всегда заходящее, даже если ещё не достигло зенита, что не мешает отмечать про себя ежедневную прибыль дня, гораздо более заметную, нежели убыль) сначала мимо дома скандальной собачницы, затем мимо цыганской усадьбы, пигушинского двора, пока, по узкой тропке, между сугробов, мы не выезжаем на ледяной простор, застывший на пустыре, между деревьев.

Тут, мимо школы и школьного двора, идём по высокому снегу к рельсам. В санках Данька мёрзнет, его нужно согреть ходьбой, вот он уже и раскраснелся, щёки его порозовели, пар валит из рта, востренькие глазки будто бы расчищают маршрут, хотя рассчитать степень неудобства, связанного с "сопротивлением материалов" под ногами (снег по колено) ему пока не под силу. Однако нам крайне важно догрести до труб теплоцентрали, чтобы потрогать тёплые они или нет (летом Данель трогал их, они были горячими. В варежке не так страшно трогать то, что на улице - ты под защитой ткани и логики мгновенья).

Мы ждём поезд, но он всё никак не идёт, ходим по шпалам, но состав, наверное, застрял в Варшаве, про которую Данька знает из маминой считалки. Интересно, думаю я, как у него в сознании откладывается эта самая непонятная Варшава, про которую он и знать-то ничего, кроме вот этого, определённого набора звуков, ничего не знает, всплывёт ли Варшава как-нибудь в его дальнейшей жизни.

Collapse )
Паслен

Заразе саночек мирволю

Когда я вышел в аптеку, погода стояла еще старая, внутри неподвижная, вымороженная ночными градусами. И хотя со стороны области ещё отсвечивало "приморское" солнце, укутанное в соль и йод, со стороны города на посёлок надвигался непрозрачный, все разрастающийся, как бы твердеющий на глазах, бланш.

Подходя к концу улицы Железной, я попал в смену циклона - налетел ветер, подталкивающий полы моего пуховика, понеслись редкозубые снежинки. Снег не падал ещё, но, точно разведывая новые территории, запускал в них отдельные вирусы или же сперматозоиды - выживут, не выживут.

Снег, почти всегда, несёт облегчение и тепло; вот и воздух, прямо на глазах (то есть, соприкасаясь с глазным яблоком) явно стал иным - слезливым и важным, распираемым внутренними объёмами. Хотя, из-за того, что ветер, стало не теплее, но, напротив, как пишут в мобильных приложениях, "по ощущениям", гораздо прохладней.

Так что даже не знаешь, что путнику лучше - колкая игла гравёра, покалывающего конечности сквозь ткань, или же этот жирный, наваристый пар падших на улицу облаков, теснящихся вокруг морды, точно люди в час пик.

Collapse )
Карлсон

Человек с яйцом

Сегодня день рождения отца. Пока он на работе, Лена и мама готовят стол. Чтобы Данелька не мешался под ногами меня отправили с ним на прогулку. Обошли с ним весь посёлок. Я назвал наше предприятие "экспедицией". Правда, Данель пока это длинное слово не выговаривает.

Сначала мы пошли в магазин, так как без шоколадного яйца Данель гулять не соглашался. Мы прошли через огород вспомогательной школы и кварталы по Чачана и Толбухина, которые уже третий год (примерно столько же, сколько Данель живёт на свете) сносят, но всё никак снести не могут; руины домов уже давно заросли травой и новой порослью, пробивающейся сквозь разоренные оконные переплёты и разрушенные крыши.

Весьма живописное, в своём запустении место, одичалое и окончательно отбившееся от рук. Как тот "Титаник", которому уже всё равно. Как наша сегодняшняя погода, постепенно возвращающаяся в разум летней нормы.

Правда, ещё рано говорить о её полном и безоговорочном восстановлении: гуляли мы в куртках и кофтах, под сильный ветер (рябь и гусиная кожа на лужах). Земля после недельного запоя ещё не просохла, трава резко ускорилась в росте, подымаясь из прели с похмельной головой. Репей и крапива выше Данельки раза в два. Лебеда сравнялась ростом со мной. Все крепко запущено и это радует, поскольку скрадывает одичалость окраин и летаргию посёлка.

От которой, правда, остаётся всё меньше и меньше метафизического мяса, похожего на простыни лопуха; всё больше дыр - как в пространстве, так и в воздухе. Точно реальность начала расползаться в разные стороны, лопаться и исчезать на глазах, несмотря на строительство многоэтажек и прокладку новых маршрутов. А, может быть, как раз - и благодаря им.

Collapse )
Паслен

Цвет времени

Важно записать про этот дождь, с короткими перерывами идущий со вчерашнего вечера с такой силой и интенсивностью, что становится странным откуда вообще может взяться столько воды и столько ветра.

Всю ночь за окном шумело, из-за чего я просыпался, фиксируя однородные сны - во всех присутствовали намётки какой-то многофигурной композиции, рисунки карандашом и сангиной в духе Тинторетто (слишком много в последние дни его в моей жизни), которая выступала из мрака, будто бы прислонённая к стене подвала или гаража.

Комната моя - под скатом крыши, из-за чего, видимо, в эту ночь превратилась в акустическую шкатулку, преувеличивающую порывы ветра и стремительное водометание. Просыпался я каждый час, обязательно с какими-то видениями (то вентилятор показался ребенком, то букет на тумбочке котёнком) окончательно пробудившись в пять, так как за окном металось и ухало что-то совсем уже запредельное.

К тому же, в начале шестого у отца заработал будильник и, кряхтя и постанывая, он стал меланхолически собираться на службу. Я посоветовал ему вызвать такси, но это, разумеется, услышано не было. К рассвету лихорадочные волны ливней и порывистых воздушных волн (даже страшно выходить в сад, смотреть в каком состоянии цветы и ягоды) спали, беспамятное буйство вошло в относительно цивилизованное русло.

И пока отец шёл до остановки (я стоял у окна и смотрел на его японский зонтик, японский-японский, не хватало лишь Фудзиямы вдалеке) я переживал каждый спад стихийного напряжения, словно дававший отцу возможность более-менее сохранно дойти до Уфимского тракта, перейти дорогу у светофора и спрятаться под навесом остановки.

Collapse )
Хельсинки

Узелки информационной изнанки

Риторика проговаривается (пробалтывается) всегда. Она обречена на «узелки» изнанки, без которых её просто не бывает, ибо она говорит одно, думает другое, а координация у неё между думалками и говорилками отсутствует, поскольку за них отвечают разные люди.

Если очень занятые ВИПы уделяют слишком много времени учебнику истории – это весьма чёткое указание на то, что их очень волнует история; причём, не столько минувшая, сколько будущая, ибо лютому прагматику ковыряться в окаменелостях никакого смысла нет. Хозяйничать в учебнике нужно для грядущих времён (нынешние-то уже, типа, побеждены). Так как если дискурс не сдаётся его нужно уничтожить, возглавив.
То, что идеи чучхе начнут расцветать сразу после Олимпиады было понятно с тех самых времён, когда возникла риторика воскрешения «всероссийской здравницы», успешность которой зависит от её безальтернативности. Она же совершенно не конкурентноспособна, поэтому пока существует хоть малейшая возможность Турции или Египта курорты Сочи обречены простаивать.


Collapse )