paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"Лабиринты" Ивана Чуйкова в ММСИ (Ермолаевский переулок)


48.76 КБ


На пятом этаже филиала ММСИ в Ермолаевском висят несколько запретительных знаков, а так же лабиринт со стрелками, наклеенный прямо на пол, можно поиграть.
На четвёртом расположилась серия картин, связанных с почтовыми открытками - настоящие открытки, праздничные или видовые, вклеены в холст, повторяющий в укрупнённом виде один из фрагментов оригинального (открыточного) изображения, сведённый до абстракции - как если кусок реальности, взятый (сфотографированный) крупно расползается и расплывается в нечто самодостаточное (точно такой же эффект использует Базелиц, переворачивая экспрессионистические пейзажи, натюрморты или портреты, начисто утрачивающие остатки фигуративности и превращающиеся в сплошные красочные подтёки).
Здесь же инсталляция с прозрачной ширмой, на которую нанесены черты лица. Ширма вписана в тонкий пейзажный рисунок, нанесённый прямо на стену.
На третьем этаже висят, в основном, окна, а так же картины с горящими лампочками посредине - как если художник вырезал часть какого-то интерьера и поместил вместе с обоями внутрь рамы.
Здесь же, в отдельной выгородке - серия монохромных картин разных цветов, подсвеченных рядами светильников, из-за чего локальное пространство начинает напоминать холл какого-нибудь ночного бара.
На втором этаже в зале с камином - две несуществующие скульптуры, похожие на фрагмент гигантской паутины. Возможно потому, что заткнуты они в белые углы.
Здесь же, в закутках, две инсталляции - одна из них представляет фрагмент комнаты, разделенной пополам (кажется, она была выставлена на одной из выставок в "Гараже"): косая фальшь-стена разрезает жилое помещение под углом, развёрнутым к зрителю; половиня стол и диван, точно Берлинская стена город Берлин, разделяя так же и картину на стене, которая с разных сторон выглядит иначе: с одной стороны - пейзаж, с другой - городской вид.
В противоположном закутке инсталляция с полукругом стола и двумя стульями; другой полукруг стола и несуществующий стул, в соответствии с законами перспективы, нарисованы на стене, из-за чего общее впечатление, обманка, кажется псевдообъёмным.

Почти все работы Чуйкова - во-первых, про пластические иллюзии; во-вторых, про отражение и отражателей (ведь окна, как правило, непрозрачны и смотрят, если так можно сказать, внутрь смотрящего), не случайно одно из окон состоит из зеркала, запаянного в раму.
Есть здесь, так же, объект для рассмотрения пустоты и бесконечности, стеклянная стела с боковыми зеркалами, которая действует по принципу зеркала в зеркале, но, так как зеркала сбоку, то, правда, ты смотришь внутрь, но не отражаешься, там, внутри, пустота.
Кто-то из критиков точно заметил, что чем позже работы, тем они стильнее и веселее. А ещё - минималистичнее: поздние окна у Чуйкова закрашены вместе с рамами в один цвет, ярко-красный или истошно-синий. Действительно, дико весело.
В-третьих, художнику важна самодостаточность любого момента, извлекаемого из реальности и многократно увеличенного; ему важны случайные совпадения и непреднамеренные рифмы (серия "Инь и янь" работает с двойным изображением, верхним и, перевёрнутым, нижним), монументальные цветовые пятна, оторванные от первоисточника и "носителя", ставшие чёрной (или какой угодно по цвету), дырой.
Особенно мне понравился цикл из трех картин, изображающих куски газет, немецких и русских, с демонстративно преувеличенными шрифтами, обладающими самодостаточной красотой чёрного на белом и отсылающие к Булатову и Малевичу.
У Чуйкова, кстати, много супрематических композиций - одна из них - всё тот же чёрный квадрат, наложенный поверх очередной деревянной рамы.
А ещё у Чуйкова много от поп-арта, правда, без дистиллированной (выписанной) чистоты последнего.
Однако, некоторые большие, составные панно, кажется, отсылают к Раушенбергу и Розенквисту.

Намеренно бедные, схематичные, плоскостные изображения (исключением здесь, разве что, соц-артовская серия акварелей с видами Москвы, внутрь которой вклеены открытки с видами западных городов, когда получается, что в центре Москвы есть развалины римских замков или же готические шпили), о которых проще рассуждать, нежели ими проникаться.
"Лабиринтами" (куратор выставки Мила Бредихина мужественно бросилась на амбразуру пустотного канона многоэтажки в Ермолаевском) являются любые ассамбляжи, однако, гулкая тишина пустых залов как-то не способствует медитации.
Возможно, потому что (как я уже неоднократно писал) у этого филиала ММСИ имеется важное свойство - любая экспозиция в нём разыгранная, рассказывает не о самом художнике и его проектах, но об стадиях обживания этого холодного и белого, точно мы внутри холодильника, здания и залов, роскошной лестницы, пустых холлах, скучающих охранниках и самом медленном лифте в мире.
В туалете здесь - роскошно задраенные узорчатыми решетками узкие, высокие, многосоставные окна, дающие фору Чуйкову на много лет (?) вперед.
Однако, заметить их можно только после такой вот выставки, возводящей фигуру окна в некий эстетический абсолют.

Обучение локальному зрению и умению вырвать кусок красоты из жизни и из контекста - то, чему учит искусство Чуйкова, простое и, одновременно, сложное, по концептуальному многосоставное.
Кажется, его очень должны любить искусствоведы и вот эти залы в Ермолаевском, с многочисленными окнами внутрь, вместо натуральных окон, задуманных архитектором. Окна Чуйкова оживляют эту белую тишину.
Это у Клеха есть сборник под названием "Книга с множеством окон и дверей"; вполне подходящее название для выставки Ивана Чуйкова, даром, что окна его никуда не ведут. Ни в мир, ни во внутрь.
Очень уж интровертный выходит проект. Бумажная архитектурная антиутопия, составленная из частичек второй, искусственной, кожи, что не прирастает, но постоянно отторгается организмом.

Tags: ММСИ, выставки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments