paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дорога обратно


Концерт Алексея Айги и его ансамбля «3’44”» проходил в театре Ди, граничащим с кладбищем.
Играли бисы, разные пьесы с разных альбомов. Хороший концерт в традиционной для Алёши манере с замозаводом, порождающим мощные энергетические протуберанцы.
Красивая музыка, на грани с, которую Айги никогда, впрочем, не переходит. Странное ощущение, что с этой музыкой не всё так, как надо.
Что-то фонит, но не могу понять что именно. Дело или в избыточной красивости, помноженной на структурное однообразие опусов, или же в манере игры Айги, который (только что проехали станцию Регни; пишу всё это в поезде) обязательно впадает в трансы и в скрипичные запилы, рвёт струны и как-то очень уж локально неистовствует.
После концерта Бриджит предложила пропустить по рюмочке, думали нужно идти куда-то, оказалось, тут же, в фойе театра, который перестраивается, оттого больше всего похож даже не на сельский клуб, но на промышленный ангар с красными зрительскими креслами и обшарпанными стенами.
На следующий день Бриджит забрала нас с Зиной к себе на прощальный обед. Бернар делал барбекю.

113.53 КБ

Тоннели, сквозь которые проложены железные дороги. Полная темнота, закладывает уши. Никакого дискомфорта. Никаких рифм с метро.
Альпы за окном, всё более и более величественные, похожие на куски варёного каменного мяса с жилистыми прожилками, поросшие лесной щетиной и домами в этой щетине; задающие формат окружающему пространству; дикие, но симпатичные.




Гренобль мне понравился больше Лиона, потому что Лион больше Гренобля; более индустриален, более нов. И, как слово, приятнее.
Правда, был я в самом центре; библиотека, в которой я выступал, делит большой белый комплекс с центром туризма, гостиница буквально наискосок, многого, разумеется, я не видел.
Хотя утром, после выступления и встречи с Даниэль, которой оказалось мало общения накануне в ресторане и в квартире Стендаля и, поэтому, она пришла к нам в гостиницу на завтрак, я прошёлся по городу в поисках музея.
Даниэль описала путь к нему достаточно конкретно (всё время по трамвайным путям, не сворачивая, пройти две площади и перекрёсток), но, разумеется, никакого музея с выставкой Де Сталя я не обнаружил, забурившись в какой-то парк с абстрактными скульптурами на лужайках, армянским монументом и огромным концертным залом в виде летающей тарелки.

65.00 КБ

Накануне Даниэль с Флоранс провели нам с Зиной беглую экскурсию по историческому центру, показали мосты, под которыми удобно спать если в отеле отсутствуют места, средневековые памятники и развалины.
Но первым делом, после того, как мы кинули вещи в библиотеку, она повела нас в квартиру, в которой родился Стендаль.
Ничего, кроме скромной мемориальной доски, которую не сразу и заметишь (Гренобль практически ничего не сделал для Стендаля, сокрушалась Даниэль, только в последнее время стал потихонечку раскачиваться и даже приобрёл на городские деньги несколько стендалевских рукописей) с улицы, глухая деревянная дверь.
Проходишь под аркой во двор, обычный жилой дом. В квартире, где родился Стендаль, нет музея. Пару лет назад город выкупил эти помещения и отдал ассоциации, занимающейся проведением литературных фестивалей и мероприятий.
То есть, это офис, хотя и с факсимильно воспроизведёнными на стенах автографами писателя. На месте комнаты, в которой он появился на свет, туалеты.
Сам Стендаль не любил своих родителей и всё, что с ними связано, поэтому связь свою с Греноблем не очень ценил и, по словам Даниэль, большого значения в его жизни эта квартира не играет.
Другое дело, квартира его деда, в которой он проводил много времени и которая уже превращена в музей. Короче, расчухали фишку.

28.48 КБ

(Проезжаем Ле Котто, небольшой городок с большой рекой насквозь и старинными мостами; красные черепичные крыши, серый камень, розовая штукатурка, роскошный Нотр Дам с витражами. Сейчас едем под мостом и останавливаемся на вокзале. Извините, конечно, но это Roanne, Котто был полустанком, плавно переходящим в кварталы, апострофом перед большим населённым, где сошли все наши вагонные мусульманки в тёмных платках)

После квартиры Стендаля мы сидели в кафе с толстыми стенами, приходили в себя после дороги, разговаривали, разумеется о «синдроме Стендаля», я даже пообещал Даниэль написать об этом эссе.
Её тут все знают. Она часто бывает в этом кафе, живёт по соседству. Центровая, значит.
И действительно, выйдя из кафе, мы встретили её мужа, пробегавшего с рюкзаком на пузе, мимо.
Почему-то я был уверен, что он придёт на мою встречу, дабы поднять посещаемость. Но он не пришёл.

59.54 КБ

После встречи в библиотеке, вчетвером, мы пошли в ресторан La Cottelette c репертуаром в стиле «гриль»; я спросил Даниэль, почему она выбрала именно это заведение.
Да потому что оно очень уютное и лучше всего передаёт дух средневекового Гренобля с толстыми стенами, свободами и деревянными украшениями.
Рядом с нашим столом – декоративная ниша с печатной машинкой, настоящий театральный бинокль и прочие антикварные ветхости.
Говорили о политике и литературе (Флоранс и Даниэль ярко выраженные «гош»), литературе и политике, перебивая друг друга и подшучивая над властями обоих стран; самая что ни на есть народная дипломатия в действии.
Кормили куском мяса, на который был положён сыр местного производства, с обтекающими краями, но не теряющий цельности; картошку, тут же какой-то странный паштет и запечённые овощи, посыпанные травами.
Ещё я попросил помидорный салат (only tomato), но мне накидали туда ещё и морковки с оливками, соорудили ароматный соус.
На десерт я выбрал крем-брюле, от кофе отказался.

125.54 КБ

Комната в отеле оказалась крохотной (зато с балконом, выходящим на центральную площадь и Галерею Лафойет), но, почему-то, отапливаемой в зимнем режиме.
Высохнув после душа, открыл окно, за которым едва ли не до самого утра шумела молодёжь, первый раз за этот приезд, включил телевизор.
Посмотрел пару рекламных блоков, кусок ток-шоу и переключил на мелодраму с Мишель Пфайфер и Брюсом Уиллисом; игравшим старых супругов в ситуации кризиса семейных отношений.
Было весьма забавно слышать как незнакомым голосом Уиллис говорит по-французски.
Батарею я отключил, а балкон оставил открытым.

83.86 КБ

Состыковка между поездами в Лионе, куда я приехал из Гренобля и откуда стартанул сейчас в Бордо была около десяти минут.
Я первый раз остался без переводчика или помощницы. Флоранс зашла в отель за полчаса до поезда на Лион, отвезла меня на вокзал и, спасибо ей, посадила в поезд.
Теперь я должен был пересесть в новый состав сам. Оттого и волновался, что могу что-то перепутать.
Хорошо, что мы уже были с Бриджит на лионском part dieu после Сент-Этьена и знал примерное расположение выходов. Но ломануться за едой (сейчас мы снова едем в тоннеле, точно в самолёте летим, обвеваемые шумовыми эффектами и ветром) не решился; теперь сижу и страдаю, терплю; забиваю пищевод и желудок буквами.

А ещё хочется спать, так как завтрак был рано, пришлось проснуться раньше чем в Ди. Мне позвонили из лобио отеля и механический голос предложил пробудиться за десять минут до того, как я просил.
Минимум жизненного пространства на уровне тела, зато высокие потолки и, соответственно, балконные двери в два, если не три, человеческих роста.
Гостиницы торгуют не только уровнем комфорта, но и количеством территории, которую ты временно можешь называть своей.
На самом деле, как мы точно знаем, нужно человеку не так уж много; но важный для самочувствия и самоощущения избыток квадратных метров стоит какие-то дополнительные деньги, вот что важно и интересно.

50.26 КБ

Странное, всепоглощающее ощущение нормы – что всё вокруг выглядит так, как должно выглядеть.
Посему, точно ты – Пачкуля Пёстренький, ничему не удивляешься.
Поразительная отмеренность всего – еды, гор, дорог, улиц; ровно столько, сколько надо, сколько было обещано; сколько ждал.
Знаю, что ломка начнётся в Москве, по контрасту, где всё не так, как надо.
Вот тогда, ты, типа, спохватишься, что не ценил, не вчувствовался в каждый миг, не впитывал больше, чем хотелось; спал слишком долго, ленился. Зачем-то уставал.
Эй, а как можно ценить воздух? Ты им просто дышишь и всё. Дышишь и всё.

Поезд притормозил в Gannat. Белый одноэтажный вокзал в колониальном стиле; тут все вокзалы такие – то, что ты воспринимаешь как декорацию – плод эволюции того, что здесь было придумано и выращено.
Коммуникации позапрошлого века, так как всё ещё тогда было освоено и построено. Экстенсив давно закончен; страна освоена не только вширь, но и вглубь.
Соответственно, и проблемы у такой страны иные. Как и самоощущение.

Это мы ещё с Лебедевым в Бургундии заметили (Андрей-то, разумеется раньше), что от французского вина точно трезвеешь.
Сознание становится более прозрачным, точно ты не питьё употребляешь(снова вошли в тоннель, вышли из тоннеля; снова вошли в тоннель, снова вышли, снова вошли в совсем уже короткий и тут же вышли в густую зелень и серое, преддрожжевое, преддождевое небо, пересекли пару головокружительных провалов с жизнью внизу), но субстанцию мысли пьёшь.
Субстанцию не содержания, но формы, сам становишься сосудом, принимающим интенцию, чужую мысль (снова короткий тоннель), становящуюся внутри твоим содержанием.

За окном слева стена из камней и растений, вплотную приблизившаяся к рельсам; справа – далеко расстилающиеся, вплоть до самой линии горизонта, лоскутики полей, сбитых друг с дружкой и цветные холмы, напоминающие пейзажи Ван Гога с виноградниками и с какой-нибудь обязательной каланчой ad marginem.
Ну, то есть, за окном как бы оригинал, но не картины, а натуры, с которой картина написана.
Тем более, что огромные окна вагона, обрамливая изображение, делают его эстетически законченным. Я совершенно не представляю, где мы едем, какими краями и по какой траектории. Или через юг или через центр.
Сейчас стоим в Bellinaves, но, почему-то не на вокзале, а в полях (с одной стороны) и садах (справа яблоня тянет ветки с плодами к самой насыпи).
Кажется, фруктовые деревья начинают желтеть раньше всех прочих. Когда состав останавливается, он начинает гудеть с удвоенной силой.
Еду вторым классом (зайдя, плюхнулся, разумеется в первый); половина нашей половины вагона смотрит в одну сторону, половина – в другую. То есть навстречу друг другу.
С полчаса назад поезд поменял направление, немного вернулся назад; теперь я сижу по ходу нашего хода.
Tags: Франция, мобилография
Subscribe

  • Фототанка про Моне

    « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках…

  • Кандинский о Моне и цветопередаче Москвы

    Кандинский познакомился с новой живописью через «Стог сена» Моне, вы­ставлявшийся на выставке французских импрессионистов в Москве в 1895 го­ду.…

  • Моне. Порция декабрских строк

    Для всех опоздавших на поезд, в последний раз поясняю, что логики в этом тексте искать не стОит, здесь какие-то иные эффекты работать должны. Ибо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments