paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Открытие фестиваля РНО. "Жар-птица". ЗЧ


Несмотря на то, что это было первое появление на [московской] публике Плетнёва после летних скандалов, зал был неполон; ажиотажа не наблюдалось.
Зато главный Зал Чайковского немного переделали - поскольку музыку сопровождали community dance (работа с социально проблемными непрофессионалами) в исполнении полторы сотни подростков, РНО посадили в полукружье партера, отгородив оркестр от зрительного зала ширмами в треть человеческого роста, а стены сцены завесили чёрной тканью.
Спектакль шёл в тёмном зале при локальной подсветке пюпитров. Свет погасили после объявления участников, Плетнёву на выход устроили демонстративную овацию, при том, что сам маэстро долго не появлялся, вероятно, для того, чтобы аплодисменты переросли в овацию.
Так, собственно, и произошло.
Все хлопали и вертели головами, так как интересно было как Плетнёв пройдёт к дирижёрскому месту через ползала, как будет смотреть и как будет себя вести.
Но он поступил хитрее - выпорхнул, в белом пиджаке, из главного входа в партер, когда свет уже потушили, а овации смолкли. Пока Плетнёв руководил исполнением, рядом с ним стояли два дородных охранника, перекрывая маэстро тылы.


Идея сопровождать музыку Стравинского новосочинённой хореографической композицией с помощью толпы непрофессиональных тинэйджеров оказалась неудачной.
Те, кто пришли послушать музыку, не получили чистого исполнения, ибо толпа танцовщиков громко топала; те, кто пришёл увидеть хореографическую новинку, поставленную англичанином Ройстоном Малдумом не нашли отрепетированного и слаженного балетного спектакля.
Удачнее всего выглядели массовые сцены, когда одетые в одинаково голубоватые пижамы мальчики и девочки колыхались многоголовым коллективным телом, изображая клубящуюся и самозарождающуюся хтонь.
Постепенно из этой пластилиновой массы выделились несколько персонажей - маленького мальчика в оранжевом с мячиком; девочка в ярко-красном костюме, та самая, Жар-птица, которой соединиться со своим воздыхателем - Принцем (?) мешал Кощей Бессмертный, у которого послушная ему хтонь похищала яйцо вечности.
После чего Птица и Принц соединялись для того, чтобы оказаться в финале любящими родителями, баюкающими оранжевого ребенка в своей колыбели: всё, что происходило на сцене, де, его сон, спугнутый финальными аплодисментами.

Особой изысканностью хореографическая мысль не блистала, более другого озабоченная синхронностью музыкальному звучанию. Лучше всего оно соответствовало Стравинскому в моменты вступления арфы, когда перебор струн иллюстрировался колебаниями детских цепочек, которые перестав клубиться, вдруг выстраивались в многоуровневые ходы-хороводы, более подходящие для "Весны священной".
Кроме танцев важные смысловые акценты расставляла и свето-цветовая партитура Пита Айерса, расставлявшая над мизансценами окончательные, не поддающиеся разным интерпретациям, оттенки.
Ну, а в самых патетических местах, в противоход оркестру, включалась установка по производству сценического дыма, нагонявшего на сцену Зала Чайковского дополнительную суггестивность.
Однако, все эти ухищрения, выпрямляющие любые сложности партитуры и не способные соревноваться с внутренним кино, запускаемым в голове слушателя с началом звучания, были обречены выглядеть неудачно: полуабстрактные фантазии слушателя всегда будут богаче и интереснее.
Для того, собственно, и слушаем. Для того ходим на концерты.

РНО разошёлся примерно со второй половины "Жар-птицы", первоначально "увлекшись" сопроводительными функциями: Стравинского начинали играть "под ногу", так, как принято в театрах оперы и балета играть Чайковского, подделываясь под танцовщиков, выдавая на первый план утрированную повествовательность, оживая в крещендо и вытягивая пьяно в вынужденную, но необходимую для перестановки мизансцен, протяжность.
Звучал оркестр мощно - не в последнюю очередь из-за необычной посадки: партер позволял впитывать залу всё объёмное звучание, более не поглощаемое даже и минимальными колосниками, а отдавая весь симфонический пар наружу. Перламутровые переливы, возникающие, порой, от чрезмерной тщательной выделки (несколько лет назад на Фестивале Оркестров Мира такую "Жар-Птицу" выказал Ростовский симфонический оркестр, дирижёр которого сделал из Стравинского едва ли не Дебюсси) были принесены в жертву тугой, концентрированной насыщенности звука, весьма плотной, пружинистой, мускульно разогретой.
Музыкальная нарративность, подкреплённая танцевальным супрематизмом, ведь как выглядит: чем громче фрагменты - тем лучше, эффектнее, внятнее; постоянные переходы, из которых постоянно становящийся и тут же рассеивающийся, как бы испаряющийся текст Стравинского и состоит и которые будто бы специально предназначены для сверкания отдельных солирующих составляющих, оказались сглажены, подчинены стремительности рассказа.
Ну, там и Ставинский наращивает мощь "по ходу пьесы", а РНО этому росту идеально соответствовал, обрушив мощь высшей точки на головы слушателей.

После того, как "Жар-Птица" отзвучала и начались аплодисменты со вставанием, свет погасили, чтобы Плетнёв с бодигардами стремительно удалился. Я думал, что он более не появится, но затем маэстро появился на сцене, поднял оркестр и, кланяясь, смотрел на своих музыкантов.
Официальные букеты, которые перед началом концерта Полтиевский раздавал знакомым зрительницам, Плетнёв, по своему обыкновению, передарил соратникам по премьере, однако, уже возле самого правого края сцены, его отловило несколько восторженных тетушек, не только всунувших ему пару скромных букетов, но и проговорив какие-то душеподъёмные слова.
И, ведь, между прочим, правильно сделали - уж эти-то цветы он точно никому не передарит, унесёт с собой. Ну, как минимум, до гримёрки.

Сегодняшнее представление - яркий пример того как медийная подкладка влияет не только на корректировку замысла, но и на восприятие увиденного и услышанного. Складывалось ощущение, что руководство РНО самыми разными способами пыталось отвлечь внимание публики от педофильской истории, социально ориентированной работой с детьми подчёркивая, что никакие темы ему не страшны; с другой стороны, мизансцена концерта словно специально выстраивалась таким образом, чтобы позволить Плетнёву появляться и исчезать минимально контактируя с публикой.
Охранников в зале было больше обычного (как и телекамер), вероятно, боялись провокаций. Ну, и приноравливались, таким образом, к концерту в темноте, которая позволяла Плетневу оставаться наедине с музыкой.
И всё это было бы так, как выглядело, если бы не знание того, что программу составили ещё до всех летних бифуркаций, что осенью "Жар-птицу" везут в Лион на фестиваль русского искусства, и опус этот с балетной начинкой выбрали ориентируясь на особенности сцены лионской оперы.

Tags: КЗЧ, РНО, музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments