paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Моне (174)


Швы расползаются, трещат, мы возвращаемся назад, на тихий берег, в тихий сад, в синюшный, лишний омут


Несмотря на то, что последняя поездка в Венецию сложилась у Моне задолго до смерти (если быть точнее, за 18 лет до оной), все биографы постоянно подчёркивают, что поездка была последней, итоговой и более художник никуда не выбирался, перенёс операцию на глазах, а то, что мы считаем поздними картинами, на самом деле, было сделано за десятилетия до смерти, слипшиеся в восприятии в какую-то одну непроницаемую пластилиновую пелену, даже кувшинки и Живерни, превратившийся в потоки абстрактного экспрессионизма - всё это складывалось задолго до естественного финала, странно, да?
Тут ведь идёт обоюдоострый процесс, что я тоже чувствую по своим фрагментам: художник направляет твоей рукой, рукой твоей мысли, подкладывая тебе концепты точно продажную женщину, а, затем, и ты начинаешь неосознанно переписывать биографию художника, потому что картины оказываются важнее (?) жизни, которой ты не знаешь и знать не можешь. Ну, то есть, картины можно воспринимать как этакие окошки внутрь Моне, как иллюминаторы, но всё, что между ними - как быть с этим, непроявленным, материалом? Тщета всех байопиков и исторических фильмов (пеплумов, биографий, костюмированных драм, идеологически выдержанных апокрифов) в том и заключается, что прямой связки между творением и творцом может и не быть, её чаще всего и не бывает, правду жизни нужно насильно выковыривать из артефактов всевозможными хитроумно-аналитическими способами, ибо, ну, конечно, захватывает и увлекает, отчего хочется продолжения и хотя бы иллюзии полноты...
Я не нашёл в сети предлагаемой ташеновским календарём монохромно розово-жёлтой картины (с работами из приватных коллекций так случается чаще всего) "Палаццо Дукале со стороны Сан-Джорджо" (1908), нашёл только "парную" ей, синюю, из той же серии (все венецианские виды Моне писал по несколько раз). Воспроизвожу её только для того, чтобы объяснить мизансцену, поскольку самое главное в той работе, что не найдена - нарушение монохромности вот этой синей площадкой-крылом противоположного берега. Он в обоих картинах примерно одинаково бесцеремонно вмешивается в нежный рассветный перпендикуляр, накрывая его, точно крыло самолёта. Картина Моне состоит из сливочного солнечного света, где самой насыщенной стихией, наиболее богатой оттенками, оказывается поверхность Гранд Канала, главные же венецианские дворцы переданы приблизительными намёками лёгких касаний кисти, будто бы растворённых в дымке и, оттого, невесомых, придуманных, зыбких. Вот и небо здесь - ещё более невесомое, сваренное и выпаренное, лимонно-жёлтое с примесью намёков на голубую дымку.
Оказывается, что сюжет работы и её главное событие - в постепенном исчезновении цветового разнообразия и рассеивании оттенков по мере продвижения вглубь: "Палаццо Дукале со стороны Сан-Джоржо" начинается мощным сине-розовым аккордом, будто бы вылезающим в картину из соседнего опуса, а далее эти безветренные, почти стоячие краски, бледнеют, пока не падают в обморок, выпадая в окончательный осадок - ну, Венеция, между прочим, и сама постаралась стать метафорой отчаянного декаданса и умирания, сами знаете, отчего у биографов Моне не остаётся никакой иной возможности и никакого другого прилагательных, кроме как "последний", "последнее", "последнее"...
Tags: Моне
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments