paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дождь памяти Литвинского Альберта Марьяновича


Я думал, дождь уже прошел, но он все ещё идёт на все четыре стороны: в каждом окне свой пейзаж, своё время суток дождя - от низких тяжёлых облаков в западных окнах до полнейшей солнечной лёгкости - в восточных. На севере громыхает, на юге ездят маршрутки и никто ни о чём таком не думает, не помышляет.
Обычно под дождь звуковая картина меняется, сглаживаясь и притупляясь, а одеяло нынешнего оказалось по-летнему лёгким, не одеяло даже, накидка, покрывало, Уфимский тракт как продолжал шуметь и жалить, так и продолжает, несмотря на косую, как в тетрадках по чистописанию, линейку.
Хлопанье дверей, евроокон и калиток; паровозные гудки. Шелест деревьев, ветер, запинающийся, пьяный. Шлёпанье капель о крыши, о чернозём, траву, подоконник, каменную кладку двора. Цыгане на своих глупых машинах кошку потеряли с громким рэпом во все окна. Звук такой, неопределяемый, точно мимо дома кто-то везёт коляску с негибким пластиковым нутром.


Очень по-сегоднешнему: даже дождь не поддерживает хотя бы иллюзию единства; на небесах - анархия и постмодернизм; лебедь - рак - и щука; Алика похоронили, вот он и излился, ожидаемый да непрошенный, как последняя, задержанная в члене капля.

Похороны образуют странную цепочку, попадая внутрь которой, подключаешься ко всем прошлым похоронам на которых был. Вспоминаешь как было тогда и там - так же, как и сейчас, одно и то же, исполненное неловкости перед классом живых за класс ушедших.
Почему-то, пряча глаза, следует объяснять всем и каждому, что ты переживаешь не так сильно, понимаешь, ну, не так, "я его не любил", "он того не заслуживает" и т.д, точно тебе действительно неловко за то, что жил грешно, а помирал смешно. А неловко так, что зубы скрипят. За дно своё второе без покрышки.

Так ещё бывает на свадьбах, разумеется, и экзаменах - состоящих из сплошного дежа вю, присоединение, к казалось, окончательно позабытым ощущениям, покалывающим, ну, например, кончики пальцев. Как если то, что было всплывает так очевидно (вплоть до самой последней полу-мысли, взгляда, ракурса), как если было вчера. Те же. То же. И внутри, и снаружи, странно как бусы на металлическом шнуре. Круглые такие, деревянные, красные, скорее всего, потому что ровно и в один цвет.

И ещё. Вот что значит действительно пограничная ситуация: внутри тебя начинает ворочаться другой, совершенно незнакомый человек. Обычно так бывает когда тебя экспромтом записывают в телевизоре, мысль не поспевает за вяткой-автоматом, сыплющим из тебя даже и заготовленные слова, и ты с ужасом слушаешь себя со стороны, понимая, что никогда раньше ты не говорил и не думал ничего подобного.
Ты говоришь что-то, не успевая до конца додумать что же именно ты говоришь и, одновременно, начинаешь оправдываться перед самим собой за то, что ты говоришь параллельно тому, что ты думаешь. Из-за чего окончательно путаешься и краснеешь.

На кладбище, значит, ветер свищет точно так же. Такое место узнавания себя. Себя и других, проявляющих себя в полноте собственных синдроматик. Когда почти все маски сорваны (ветер свищет). Как в телевизоре. На миру и смерть как бусы. Ну и т.д.
Tags: АМЗ, дни, лето, пришвин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments