paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Новые русские доски

46.24 КБ

Замечено, что люди замирают перед этими странными досками, хранящими память о первом русском авангарде и обратной перспективе, замолкают, шевелят губами, будто молятся. А почему бы им и не помолится? Тем более, если время есть. Тем более, если всё ещё впереди.
Я снимал эти артефакты этим летом. Первая доска, которая ещё ждёт своего Костаки, была сфотографирована в подъезде жилого дома на Серпуховке, где теперь квартирует "ЧасКор"; последняя - возле подъезда, в котором убили Анну Политковскую.
За красотой не надо ездить в дальние страны; красота - в глазах смотрящего. Кстати, мой самый первый текст, опубликованный в столичной печати, назывался "Город как объект".

51.74 КБ



59.92 КБ

58.99 КБ

85.03 КБ

92.76 КБ

73.44 КБ

82.42 КБ

61.87 КБ

67.80 КБ

88.74 КБ

78.71 КБ

Бонус
Глава (№ 17) из моего первого романа "Семейство паслёновых" (1999)


— Но разве на этих плёнках не было нашей эротической коллекции, которую мы так и не пристроили ни в один журнал из-за их излишней радикальности? — Тане нравилось выпевать длинные слова.
Так она чувствовала себя взрослой.
— Я уж и не помню. — Ингвар решил переменить тему. — Кстати, после Тулузы нам обязательно нужно быть в Авиньоне, там сейчас выставка скульптур Джакометти из собрания Мегт.
— Не тот ли это сухопарый дядька со связкой сушеных лещей, фотографию которого, «эпиграфом», вы хотели печатать в первом альбоме?
— Ну, что-то типа. Просто с него всё и началось…
— Что всё?
— Ну этот альбом, трещины… Когда я увидел его худые фигурки, я поразился точности его открытия: оказывается, это может быть так просто…
— Что просто?
— Вот так точно показать последнюю ступеньку перед полным исчезновением человека. Для скульптора Джакометти важно не то, что есть, но то, чего нет. Трещины в асфальте. Сгусток-молния…
— Про молнию мы в курсе.
— Я тебе правда уже про это рассказывал?
— Дамир рассказывал… Хорошо, тогда вторая книжка — здесь ведь тоже не обошлось без художественного прототипа. Ты же сам всё время говоришь, что в искусстве всё уже было, было… Тогда, может быть, Фрэнсис Бэкон?
Таня обожала говорить умные фразы с умным видом. Ведение интеллектуальных бесед возвышало её в собственных глазах.
— В Бэконе слишком много плоти. — Ингвар причмокнул от Таниной адекватности. — Там вообще, кажется, одна плоть и есть.
— Плоть это не твоё?
— Меня интересует почти полное исчезновение. Жизнь за форточкой жизни. За скобками.
— Ну и?
— Скорее это мог бы быть художник в духе Калдера. Ты когда-нибудь видела его выставки?
Таня молча покрутила головой.
— Изрешечённое мобилями пространство — жадный до движения кислород просто клубится вокруг всех этих лесок и шариков на них…
- Я помню, твой младший братик рассказывал, однажды, когда ты делал утреннюю гимнастику, он просто поразился твоему пустому, ничего не выражающему взгляду…
— Ты о чём?
— Словно тебя не было. — Таня решила не слышать собеседника. — Только оболочка. На каком ты свете? И есть ли ктонибудь рядом? Пустыня, пустыня вокруг.
— Ну и? — Ингвар передразнил её интонации.
— Просто вспомнилось. У тебя часто бывает такой взгляд. Уставишься в одну точку, и ни одной мысли, ни одного облачка.
— А у тебя?
— Это же ты говоришь, что больше всего любишь лениться и пукать себе под одеяло…
— Так и есть. — Ингвар гордо рассмеялся. — Пукать — это и есть моё самое крутое искусство.
— Ты сейчас мне наплетёшь с пол¬короба…
— Я на полном серьёзе тебе это говорю. Бескорыстие — это, видишь ли, и есть настоящее современное искусство…
— Нет, не понимаю. Давай включим лучше радио. Здесь есть, то есть должна быть, классическая музыка…
— Понимаешь, красота, она разлита везде. Но она — бескорыстна. Она как пар, который — одна из ипостасей воды, самая лёгкая и непрочная…
— А вода?
— Во¬да мгновенно становится чем-то иным — льдом, если только утрачивает бескорыстный интерес к себе… Как только утрачивает.
— Что ты хочешь этим сказать? Успокаиваешь себя после пропажи этих наших плёнок?
— …А то и вовсе испаряется. — Ингвар медитировал, глядя на горы. — Поэтому красоты так мало, потому-то её так трудно удержать — в себе или рядом с собой.
— Кажется, я поняла, что я люблю в тебе более всего — твоё отсутствие. Тебя так мало, что контуры твои я могу заполнять своим собственным содержанием. Что я и делаю. Сначала я тебя придумала, затем оживила…
— А по-моему, ты говоришь красивые и пустые фразы…
— А по-моему, я тебя не интересую. Тебя ничто не интересует по-настоящему. Ты потому и носишься с фотоаппаратом, что ничего не можешь создать сам. Ты только фотографируешь…
- По-моему, ты хочешь поссориться…
— Ты думаешь, ты такой классный, незаменимый, думаешь тебе нет никакой альтернативы?
— Чего ты хочешь? По-моему, ты хочешь поссориться, да? Давай, да? Я знаю, что…
— А я знаю, что ты потихоньку меня предаёшь, да?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь.
— Нет.
— Ты знаешь. Земфира не верна.
— Пожалуйста, не жадничай. Почему я должен отвечать на твои вопросы, по какому праву ты их задаёшь?
— Ну ты и гад!
- Пожалуйста, не ругайся. И, вообще-то, учитывай ситуацию на дорогах. Я за рулём, дорога трудная, путаная, горная… А потом, разве ты время от времени не спишь с Дамиром?

Tags: город, мобилография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments