paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

В нашем лагере с утра очень сильная жара

Я, наконец, понял: холоду ты себя противопоставляешь, с холодом борешься. С жарой бороться невозможно, с ней сливаешься. Бешенство природной матки становится твоим собственным сумасшествием, второй кожей. Пока ещё ты осознаёшь себя как себя, но медленно завихряющаяся, вздутая, душная обезвоженность цепляется как загар, проникает в тебя даже не воздушно-капельным, но халвой, точно тебя кормят и кормят свалявшимися, сваленными (вот откуда тянет ручёнки слово "вяленный") сладкими, прессованными плитками, уже в горле стоящими, а тебя всё кормят и кормя, не снимая скафандра, внутри которого всё меньше и меньше пространства жизни. Жизненного пространства, простора.
Жара - это старость, наваливающаяся внезапно, не нега, но рассогласованность членов, когда каждый орган сам по себе из-за того, что сигнал не доходит - до мозга, до конечностей; ватное окоченение.
Пейзаж наваливается и дышит прямо в лицо,разгорячённой мордой, а не лицом. Авторитарной Средней Азией. Птичий грипп, привнесённый заезжими удальцами в фирменных оранжевых робах: жара тоталитарна, её не победить противостоянием и укрощением хаоса, которое (противостояние) лежит в основе любой жизни: пока ты вытираешь пыль и моешь окна дом стоит ("живите в доме и не рухнет дом), мост стоит, в небоскрёбы поступает электричество. Цивилизация крепится индивидуальными противостояниями, но сметается адским накатом, после которого приходит песок и засыпает ВСЁ.
В совке нас пугали атомной зимой, но с зимой, с морозами ещё можно работать, им можно протовостоять, но как бороться с липким слипанием, приникающим внутрь и раздирающим тело изнутри?


Жара отпределяет всё. Не футбол и не суд. Не работа и не подработки, не письмо и не секс, но вот это непроходящее состояние сонливой расфокусированности, обесточенной воли, будто бы ты оказался внутри прокисшей дыни, внутри кубистического полотна, застрявшего в музее вне зоны музейного экспонирования и тупо собираешь пыль на шершавую поверхность, поверх окраски разломов и плоскостей, облезлых от вечного солнцестояния.
Есть такие китайские пытки капаньем по темечку. Идёшь по городу в ритме танца вассалов в латах из прокофьевского балета, отяжелённый, насильно одухотворённый кондиционером, и поступь твою сопровождает постоянное капанье кондиционеров, подвешенных буквально на каждом. Этакие рюкзаки сознательной жизни.
Очередная обманка, так как капает, но не дождь, дождём и не пахнет. Это лето своей беззастенчивой безграничностью похоже на то как мы воспринимаем собственную жизнь - любые циклы жизненных состояний и любые агрегатные состояния воспринимаются нами как бесконечные, растянутые до самой линии горизонта, но не окончательные. Барахтаясь, мы надеемся выбраться из безденежья или же какого-то из хронических заболеваний; мы примерно так же думаем и о старости, которая тоже пройдёт, хотя наступление её так же неизбежно, как август.
Маленькая жизнь внутри жизни внушает потаённый оптимизм: если сегодня неважно, то лишь потому, что состояние это аномально. Погоди, поспи час-другой и, пока ты спал, аномальность схлопнулась и всё снова вернулось к норме. Каждый из нас лелеет и баюкает свою собственную норму, пеленает её, зародыш младенца, которого, может быть, и нет и никогда не будет; возможно, именно в этом смысле посади дерево, вырасти сына, построй свой дом...

Tags: город, лето
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 147 comments