paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

"Где-то и около" А. Яблонской на "Сцене-Молот". Режиссер Д. Салимзянов

Фойе и зал самого нового пермского театра Сцена-Молот точно Бродский с его аккуратным минимализмом оформлял – та же выбеленная кирпичная кладка, продолжающаяся и на сцене, которую с двух сторон окружают чёрно-белые фотографические панели с видами (автор Алексей Сас) провинциальных улиц; крайняя правая панель с двухэтажным купеческим особняком (каменный низ, деревянный верх, половина старой Перми так построена) совпадает по рисунку со стеной зрительного зала и является буквальным во всех смыслах её продолжением.

Больше декораций нет. Лишь две табуретки, обозначающие кабинет газеты платных объявлений, куда приходит одинокая Надя (Любовь Бёрдова); затем квартиру, точнее даже кровать Миши (Игорь Павлов), приёмщика объявлений о знакомствах, неврастенического склада очкарика, сочиняющего роман и разговаривающего с Достоевским. Ну, и, наконец, комнату страшного матерёшника Толика (Михаил Орлов) в коммунальной квартире, которому Надя, простодырая закройщица под сороковник, тоже даёт из жалости и душевного сопереживания.

Есть ещё некий Луч (Артём Орлов), который всё про всех знает, но на сцене не появляется. Сначала с ним беседует одна Надя, затем к её безумию присоединяется и писатель. Луч – это может быть Судьба, а, может быть, Бог, хотя, скорее всего, это традиционный «человек от театра», которого режиссёр Дамир Салимзянов поставил в конце зрительного зала, за зрительскими креслами, ровно под портретом Достоевского.


Луч этот и выводит мелодраму в бытовом коленкоре на уровень раздумий о специфике современного театра. Скажем, Луч произносит все ремарки, которые, перехватывая инициативу, пытаются досказать, точно в поисках автора, и сами персонажи.
Дальше больше, герои пьесы демонстративно перестают выполнять авторские указания – с тем, чтобы зафиксировать расхождение между словом и делом, с увиденным и услышанным (и, таким образом, указать на зазор уже даже не между действительностью и театром, но между театральным планированием и сценической реальностью), но, главное – обозначить непреднаписанность сценария, будто бы разворачивающегося на наших глазах в режиме реального времени.

Многослойная эта игра необходима дабы расцветить трагикомическую ситуацию с персонажами, которых принято называть то «маленькими», то «лишними». Про нас с вами. Поэтому, аранжированная меланхолическими мелодиями Игоря Мальцева история эта берёт за живое (судя по реакции зала) каждого. Особенно после того, как Луч начинает перечислять все упущенные когда-то Надей возможности, как бы намекая, что в двух этих встреченных ею из-за ситуации с брачными объявлениями, нелепых и совершенно непобедительных мужчинах она теряет очередные и, возможно последние свои возможности. Пробирает.
Тем более, что играют жалостливо, хотя и не без иронии в отношении собственных масок. Толик беззлобно и органично матерится, Надя форсирует слободской говорок, Миша демонически вращает глазами, характеры складываются узнаваемые.

Говорят, Бояков, руководящий «Сценой-молот», нашёл актёров и режиссёра во время пермского фестиваля «Новая драма» и работают все они в маленьком театре небольшого города Лысьва. То есть, играют «Где-то и около» даже не про Пермь, которая кажется из Москвы меньше горчичного зёрнышка, но про свои районные будни, что кажутся тяжелее и горше любой новодрамовской конструкции.
Становится понятным откуда внутри постановки возникает такая сложная и, одновременно простая игра с отсылками, особенно работающая в момент достаточно большого куска спектакля, когда из-за короткого замыкания в редакции вырубается электричество, сцена уходит в зтм и только реплики Луча помогают действию продолжиться. Просто здесь поговорить более не с кем. Лишь с Лучём. Ну, и понадеяться кроме как на Луча тоже не на кого. Ведь не на себя же?! Себе беспросветные, с матерком, герои пьесы Анны Яблонской уже давным-давно не верят.

Человек театра не равен Богу из машины, вот отчего Маленькая Вера обречена оставаться несчастной. Ибо правым кажется Мишель Монтень, заметивший в «Апологии Раймунда Сабундского», что «Если бы этот луч божества как-нибудь касался нас, он проявлялся бы во всём: это сказалось бы не только на наших речах, но и на наших действиях, на которых бы лежал его отблеск; всё исходящее от нас было бы озарено этим возвышенным светом. ..»
Какое время на дворе, таков и Луч.

Tags: Пермь, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments