paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Дневник читателя. "Иностранная литература" № 3

Редкий случай, когда я прочитал журнал от корки до корки, от первого слова до последнего, включая выходные данные, которые ещё затем долго жевал в задумчивости.
Ну и ещё более редкий случай когда впечатление от чтения всплыло затем во сне.
То есть, очень интересно было проследить, как журнальная книжка, организованная темой memento mori переплавилась в сон со смертью и похоронами одного крайне важного для меня человека [реального].
То есть сон приснился самый обычный, мне такие сны часто приходят (длинный, эпический, медленно разворачивающийся сюжет, похожий на вполне реалистическое кино), но в данном случае (вскрытием приёма) можно отследить откуда что взялось.



А взялось из романа Филипа Рота "По наследству" в котором он подробно описывает борьбу с раком своего отца. Швед Свен Дельбланк в повести "Последние слова" описывает уже свою собственную борьбу с раком, судя по датам (книга написана в 1991м, а сам он умер в 1992м), проигранную. По сути, это даже не повесть, но дневник.
Венгр Петер Надаш с рассказом "Собственная смерть", первоначально опубликованном в газете (!) очень тщательно и дотошно анализирует ощущения, приключившиеся с ним во время сердечного приступа и клинической смерти.
Джулиан Барнс описывает своё безбожие и семейные нравы, порождающие безбожников, Макьюэн публикует некролог Апдайку [по рукописи]. Есть ещё датский стишок и эссе Жолковского.

Тексты о смерти безотрадны. Никакой светлой грусти, никакого отдохновения или же терапевтического эффекта. Чужая смерть внушает, в основном, чувство собственного превосходства, присущего всем живым людям в моменты столкновения с уходом кого бы то ни было.
Смотришь даты жизни писателей, высчитываешь возраст Дельблака, обращаешь внимание на то, что Надиш слишком много курит, даже в моменты, когда ему уже стало дурно. И пока дебет складывается в твою пользу, тебя, вроде бы как, отпускает.
Осадок, тем не менее, остаётся: ведь есть люди за которых у тебя болит сердце и за которых ты привычно-непривычно переживаешь. То есть, сделав круг, возвращаешься к обычным словам и выводам.
Со смертью, что движет солнца и светила, изобретает Бога и наполняет паруса искусства, штука такая: невозможно придумать ничего нового. Как бы остроумен, талантлив, умён ты ни был, подобно авторам мартовского выпуска "Иностранки", практически каждый из которых ехидничает по этому поводу, твоя (моя, наша) судьба - толкаться в прихожей, примеривая чужую обувь.
Точно так же устроена вся толща мировой философии, наработанной на многие тысячелетья: вся она не выходит за рамки условного предисловия или же введения, уютно и досконально обустроенного (каждый кирпич вылизан), но без надежды на какое бы то ни было продолжение.
Любая философия (как и литература, как и всё, что угодно) вводит нас в проблематику, которая будет отыгрываться твоим собственным существованием, но уже без свидетельств с той стороны. Смерть безмолвна и безответна, как бы нам не хотелось заполучить ответ. Или хотя бы намёк на него.
Вот и в этом номере "Иностранки" толкотня и расчёсывание одного и того же приводит к тому, что два совершенно разных автора (швед и венгр, вряд ли знавшие о существовании друг друга) ссылаются на одну и ту же фразу Фридриха Великого: "Канальи, вы что, хотите жить вечно?"
Подобные повторения, между прочим, произошли и в комментариях Сергея Гандлевского, чьё эссе открывает номер, и в предисловии Улицкой к "Собственной смерти": оба они поминают книгу Броуди "Жизнь после смерти", которой Лёша Михеев посвящает отдельную статью.
Можно, конечно, сказать, что редакция намеренно проложила номер лейтмотивами, а можно констатировать, что некоторые моменты, тем более без особой нужны, лучше не вербализировать.
Умнейшие люди буксуют в песке, выпадающем в осадок после будничного пробуждения.

Tags: литра
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments