paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Про лабиринт

Отлежавшись, начал читать тексты, набранные гарнитурой «баскервиль», да под предсмертные квартеты Шостаковича. А это такие тексты, отзывчивые как похмелье, когда душа колышится точно желе, вмещая в себя и гранки чужого опыта тоже. Плюс пошловатые, разумеется, метафоры и одновременный пот всех органов чувств, как если все они – потовые железы.
Я стал думать о том лабиринте, в котором хочется спрятаться. Ну и обычно прячешься; внутри него смерть кажется игрушечной или же, в духе серебряного века, стилизованной. Потому что один живой человек приклеивается к другому для того, чтобы когда они рядом никогда не наступала тишина, способствующая развитию страхов – ведь когда ты слышишь собственное дыхание, собственное сопение и ток, то есть, пульс, ничего хорошего за всем этим услышать невозможно.
Возможно, в моей жизни так много музыки именно поэтому – чтобы она заглушала другое, укоренённое в реальности, но помимо этого лабиринта важен ещё и другой, практически невозможный – с закосами, с зачёсами, с расчёсами. С раскопами курганов, наконец.


Просыпаясь среди шелков, или же пытаясь уснуть, смотришь на холм рядом, разметавшийся по подушке, утонувший в подушках как в канале, точно в планетарии побывав: что может быть страннее, ну вот что, как, на каких основания, нет, нет-нет, до сих пор не могу себе объяснить.
И только в моменты вот такой завышенной отзывчивости как сегодня (всегда она, как кажется, за чей-то счёт, всегда, параллельно, за кого-то там обидно – так как кому-то не додал, маме ли, папе, например), когда даже самая тонкая музыка (предсмертный Шостакович, Четырнадцатый, Пятнадцатый, Пятнадцатая, коллажая) кажется грубее того, что ты чувствуешь и того, что опять не сможешь записать, ты вдруг касается подушечками пальцев ворсистой фактуры понимания, которое могло бы возникнуть если что-то куда-то сместить.
Время суток. Убрать пару лишних килограммов. Или же если изменить в расписании последних лет пять какие-то фа диезы и соль миноры, буквально пару градусов, градаций или нот.
Всегда должен быть человек, который знает, что делать. Ну, а знание ведь рождается из желания, желаний, поэтому самое главное, вероятно, желать?
Правильно ли я понимаю, что несамодостаточность – онтологическое свойство человека, вынуждающее его быть постоянно подключённым- к гаджетам чужих жизней, например. К информационным потокам. К работе. К текстам. К аппарату искусственной вентиляции лёгких. Быть подключенным к сигаретам или же к Интернету, кажется, и означает жить, быть живым. Ибо самодостаточный, ни к чему и ни к кому не подключенный человек, вроде бы и не существует – причём не только для других, но и для самого себя, ведь, кажется, он не в состоянии даже зеркалить.
Вопрос заключается в том нужно ли, тогда, корячить из себя сверхчеловека, способного не захлёбываться эмоциями, но хладнокровно разложить их по стальным полочкам? Нужно ли стремиться к этому состоянию тотальной независимости, если она недостижима в принципе и градации приближения к ней ничего не значат?
Это, конечно, крайне интересное и крайне продуктивное состояние – не быть человеком; ты устал им быть, история твоего мира, отложенная в сосудах, снижает проходимость кислорода до крайней крайности, отчего начинает казаться, что единственный выход стать человеком – не быть им.

Tags: бф, дни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments