paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Дневник читателя. П. Крусанов "Мёртвый язык"


Достоевский хотел написать «Пьяненьких», Крусанов придумал своих «Голеньких»: роман начинается с флеш-моба: голые люди, один за другим дефилируют по центральным улицам СПб, протестуя против бесчеловечности «бубломира» (мира как дырки от булика), смеси «общества спектакля» и конвейера по производству симулякров и информационного мусора, в которую превратили свои жизни наши современники.
Пылкие монологи, изобличающие изнанку общества потребления, в духе маканинского «Квази» или идеологических прокладок из «Бесов» и «Братьев Карамазовых» образую над-сюжетный слой «Мёртвого языка».
Точно камера отъезжает, зависая где-то на уровне птичьего полёта, а частности многочисленных частностей сливаются в карту самого прекрасного (и пока ещё самого целого) из российских городов.
Персонажи Крусанова ходят по конкретным улицам и глядят в окна конкретных домов, а мелкий бес «ветер перемен, забавнейший из демонов» завис над городом, вкушая аромат «улиляма» и интересуясь одним лишь «набрисом»…
Неологизмы, придуманные Павлом Крусановым, набраны курсивом, переводящим языковые сдвиги в фабульные завихрения.
Вполне конкретные, сюжетные и забавные дефиле голых по улице Марата, история постановки пушкинских пьес с обязательной смертью актёра, перепутавшего реальность с искусством, а так же «душ Ставрогина», отысканный в музее автора «Идиота», скрепляются важными (это видно по афористичной выделке фрагментов) для Крусанова размышлениям о фальши и неустроенности всего того, что вокруг.
Это делает структуру «Мёртвого языка», в недрах которого пробивается росток новой жизни, обновлённого, немеханического самосознания, похожей на поездку в метро: ярко расцвеченные и оформленные станции ударных эпизодов связаны между собой неосвещёнными тоннелями теоретических и идеологических выкладок.


«Перестук колёс в вагоне метро обычно настраивал Егора на музыкальный лад. Ритмический рисунок, заданный стыками стальных рельсов, он мысленно оплетал басами и гитарными ходами и так же, в воображении, самозабвенно пел под этот аккомпанемент что-то соответствующее и чудесное…»
Так как открывают новые станции метро, развивая уже существующие ветки, Крусанов написал роман, продолжающий единый и могучий петербургский текст.
Причём, «Мёртвый язык» пробуравлен им не где-нибудь на окраинах или выселках; парадная новой станции заблистала парадом мрамора и декора прямо в центре, тактично вписанная где-то между Достоевской и Набоковской. С пересадкой на Гоголевской.
Здесь, с одной стороны, «скверные анекдоты», происходящие всё сплошь с «маленькими» да «лишними» людьми, а, с другой, вычура да просчитанность.
Против современных правил строить станции неглубокого залегания, Крусанов строит свой андеграунд в самой толще психических процессов, которые так же сложно увидеть и зафиксировать как схему сна или же музыкальные лейтмотивы подземки.
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments