paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Двойное отрицание как любовь

С утра незаладилось и незапогодилось: сначала, когда Андрей позвонил, связь оборвалась и мы не успели договориться о встрече, сколько потом не перезванивал, пока бежали под дождём к метро с Женей и Игорем (Игорь и вовсе без шапки), абонент оказывался недоступен; в метро не сработала карточка, пришлось с помощью Сахновского совершить правонарушение и перепрыгнуть через турникет (никого из служащих по близости не оказалось).
Ну, да, дождь же ещё. Эффектные бурделевские тучи.
Однако, Лебедев прозвонился, когда ехали под землей, а на обратной дороге попался русский человек, который вник в затруднение с карточкой, достучался до окошка и помог обменять размагниченный билетик на новый.
Так пятница и раскачивалась, точно в люльке, от ненастья до осеннего витражного, совершенно, света, от мокрых ног до самых что ни на есть душевных воспарений.

Ещё за завтраком договорились идти в ДОрсе, оставив Лувр на закуску: сегодня приём в мэрии и, оттого, слишком мало времени на полноценный культурно осознанный вывод.
Роли распределились следующим образом: Игорь в Париже первый раз, Женька в четвёртый, хотя количество знаний из французской истории, которыми он сыплет направо и налево, объясняя буквально каждый памятник (не только конный, между прочим) кому поставлен и за что.


Касимов любит каждую вторую фразу начинать отрицанием, на что Игорь совершенно справедливо удивляется, мол, с чем ты, Женя, не согласен на этот раз? А Жене-то хорошо, потому что он любит Париж так же, как люблю его я (ты, он, она, вместе целая страна). «Обрати внимание, Игорь, эту фразу Женька начал не с отрицания», «Обратите внимание, Дмитрий, в этом «нет» заложено не отрицание, но согласие, даже если в этот момент Евгений переходит дорогу на красный свет».
ДОрсе отпишу отдельно, никуда не убудет, тем более, что на днях я решил зайти в него ещё раз. Пока только прикидывал, что посмотреть повнимательнее. Тем более, что на выходе нас уже ждал Андрей и запахи еды, означающие, что правильные уральские парни, хапнувшие культурки, проголодались.
Познакомившись, мы решили пойти в итальянский ресторан возле Сен-Жермен и Лебедев повёл нас переулками, на ходу бросая сведения самого общего характера.
Ну, вот тут, мол, парижский ЦДЛ, а вот тут жил Серж Гинзбур… У дома Гинзбура мы зависли на немного, так как стены вокруг разрисованы на пример «стены Цоя» и оказываются отдельным удовольствием. То есть, удовольствием отличным от других. Было бы, конечно, идеально совместить «место, где он жил» с «местом, где он лежит», но учитывая погоду идти на Монпарнасское кладбище было не с руки.

102.64 КБ

К тому же у нас была другая цель – Игорь хотел «тупо посмотреть» Нотр Дам и выпить возле него чашку кофе, поэтому крючками-закорючками, через кварталы Шестого округа, замедляясь то возле памятника Аполлинеру, то возле музея Делакруа, стоящего на площади, которую Андрей обозвал «торжеством метафизической геометрии» (или же «торжеством геометрической метафизики»?), то возле экзистенциалистских кафе, которых стоило помянуть раньше Аполлинера и Делакруа, ну, да ладно.
Так мы шли и шутили, ребята знакомились с Андреем, который выказывал чудеса уместности, за что ему отдельный респект, чёткости и остроумия. Даже общих свердловско-парижских знакомых обнаружили, мир-то совсем маленький стал.

Мы, должно быть, выглядели достаточно колоритно – особенно Касимов в дублёнке, которая вполне естественна для уральских морозов, из которых он и прилетел. Рядом с ним шёл близорукий Игорь с непокрытой головой (дождь не прекращается ни на минуту и Сахновский, каждые пару минут вскидывая фотоаппарат, всё время радостно повторяет, что, вот, мол, такая промозглая погода, а не холодно, хорошо-то как…» (тьфу на него), Андрей в демонстративно старомодном пальто и шляпе, ну и, сбоку-припёку, ВПС.

В заведении Андрей долго и церемонно переводил и объяснял смысл каждого блюда, едва ли не каждого продукта. В первую очередь принесли кувшин домашнего красного. Потом ещё один. И ещё один.
За анжуйским вспомнили мушкетеров, изобретателей «нелинейной арифметики» и стали выяснять, кто кого из них осознавал за своего. Женька проголосовал за Портоса, который любил выпить и вкусно поесть, мы с Игорем сдержанно проголосовали за Атоса. Андрей свои симпатии скрыл, заметив только, что это не Арамис. Или про Арамиса сказал Женька? А, может быть, Игорь?

Где-то на набережной Сены, когда показалось солнце и тогда, с чувством выполненного долга, Лебёдушка побежал лечить зубы, а мы пошли дальше – пить кофе в заведении на углу, возле Нового моста, откуда открывается вид не только на «озеро, стоящее отвесно», но и на большую новогоднюю ёлку, стоящую рядом с местом, обозначающим центр Парижа. «Мы в центре, Игорь!», умозаключил Женя, пока пили кофе и в этой его фразе не было отрицания, одна только безграничная любовь к жизни.

Ну, а дальше, мы идём внутрь Нотр Дама, где смотрим витражи, а Женька продолжает лоббировать соседскую часовню Сен-Шапель, в которой витражи на порядок круче. И делает это он не из чувства противоречия, а потому что придумал сделать в этой часовне концептуальный перформенс с мощными прожекторами внутри. Ну, чтобы «свет веры» лился на окружающие её строения изнутри, а не снаружи.
А что, говорю, хорошая идея для финансирования проекта ассоциацией «Франция – Урал», подавай заявку.

В самом центре Парижа можно загадать желание и если Женька подумал тогда именно об этом, хотелось бы, чтобы у него всё действительно сбылось.

Tags: Париж, невозможность путешествий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments