paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Читая Чехова

48.52 КБ

Чем выше нарастают крыши у соседских домов, тем, соответственно, тише и теплее жизнь, в этих самых домах хатаившаяся, стелющаяся по низу и вырывающаяся паром в небеса.
Вы уже обратили внимание на то, что реальность, весь год копившая психическое напряжение и постоянно накапливавшая его с помощью многочисленных смертей, уравненных стальной поступью календаря, жутких событий из новостных лент, неприятных намерений неприятных людей, да и просто отсутствием неба за окном, будто бы отпустила вожжи?
Ну, то есть, вся эта какофония звучала, визжала и ухала, всё громче и громче, влияя не только на ухо, но вливаясь через ушные раковины, портила почки, селезёнку и даже поджелудочную, а теперь, вроде бы как, растворилась в белой-белой мгле, осыпающейся на наши дома, откуда-то сверху в обмен на пар и дым, поднимающийся вверх; оставляя каждого, под этой рыхлой толщей, в его собственном, персональном одиночестве его персонального сугроба, внутри которого темно, тепло, а, главное, несложно, отчего и не хочется, совершенно не хочется, вылезать наружу.
Ведь вылезти сейчас - точно родиться заново.
Выпала, значит, компенсация, остановочка, перекур, когда все оказались позабыты-позаброшены, закинуты далеко в снег и как же можно было знать об этом заранее, что, вот, ведь, в начале года, выйдет всем десятидневный (или сколько его там отпущено) манифест свободы воли, который нужно пережить во имя наполнения полостей иммунитета, в том числе и социального, этим самым иммунитетом.



53.27 КБ

Находишься будто бы внутри сувенирного шара, который если потрясти, начинает падать снег. Или же внутри инсталляции Александра Бродского с шарманкой. Разница лишь в том, что музыкальное сопровождение ты себе придумываешь сам, а не заказываешь его вместе с кружением снега.
Ничего не остаётся, кроме сна, размытости переходов от- и в-; так фигуристы скользят по краю, так водомерка широко шагает, не забыв выключить телевизор. Корабли на приколе или заплатки на материи, или же сгрудившийся в сарайке садовый инвентарь - лопаты, грабли, шланги и что-то ещё, о чём всегда забываешь.
Важно только, что места, то есть, пространства, совсем не осталось, а то, что осталось, оно, как магнитофонная плёнка, оказывается каким-то заезженным и пыльным, сколько бы ты не убирался. Там что-то особенное, значит, творится с этим пространством, изменяющимся под воздействием времени и всех этих растянутых и незаметных переходов.
Это же как в жару, от которой не скрыться и которая превращает тебя в колокол с огромным молчаливым языком внутри: есть вся эта летняя плывущая куда-то декорация и есть ты, центр мира, внутри которого ещё прохладно. Вот и теперь, центр мира, похожий на рождественский вертеп или пещеру с парой-другой свечек, это ты, лежащий с книжкой в огромном доме и сопоставляющий ощущения.
Скажем, когда дом многоквартирный, то ощущения этого дома, его расположенности в окружающем пространстве, разделено на всех жителей этого дома, сидящих по своим панельным квадратам, из-за чего ощущения эти мелки и невыразительны; зато если ты в своём доме, не считая родителей и кошки с котятами, практически один такой мыслитель с раздутой от мыслей, гипертрофированной головой, то ощущение того как строит этот дом, слегка вытянутый с севера на юг и поддерживающий линию домов на этой улице, оказывается сильным и крайне воздействующим.
Тем более, что ты лежишь, вытянувшись, ровно по ходу этого отсутствующего движения, качающегося на отсутствующих волнах, прирастающих не снизу, но сверху.
Tags: АМЗ, Челябинск, зима
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments