paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Лебединое озеро

Зима проводила Диму так, как надо – метелями да вьюгами. Перед тем как лечь накануне отъезда, выглянул в окно – черным-черно и в небе и на земле. Ночью снились сугробы в человеческий рост, если не выше, в которых, подобно герою «Амаркорда» рыл норы; проснулся – так и есть, Москву замело по самое «нехочу», прикрыло исподним, коростой белых одежд, превративших покупателей в «немного волхвов», тем более, что на Соколе вечером, у метро всегда там – слякоть и давка, душно и тесно как в шубе барской.


Поезд шёл на Урал, догоняя и обгоняя антициклон, не то он нас, не то мы его. Всё как положено – за всеми окнами одновременно включили «Доктора Живаго», с обязательными заносами и аллергическими высыпаниями, желтком разгоряченного жара внутри, выстуженным снаружи, с зарисованными окнами, где кружки и стрелы, стрелы и кружки.
Вот ведь оно, литературоцентричное сознание: на каждой полочке по пирожку. Сапожник всегда без сапог: оторвался, наконец, от сеточки, взял книгу (когда это я понял, что читать удаётся только в дороге, то есть, если не читаешь, то, следовательно, сидишь на месте, в доме. В домике. Дома) и понял, что это дольше и слаще, чем, ну, например, кино. Можно с лёгкостью погрузиться.
И что, оказывается, погружение в этом деле и есть самое важное. В кино не погрузишься, даже если оно и многосерийное. Ну, то есть, если продолжать метафору, то, должно быть, погрузиться можно, но, всё ж таки, где-то у самой поверхности, не опускаясь на глубину. Книга-то внутри переживается-экранизируется. А, значит, помимо привычки должна быть ещё и какая-то твоя собственная протяжённость – чтобы было куда погружать и откуда за нарративом подглядывать.
Так, на сорок втором, практически, году жизни, Марья Ивановна открыла для себя тампаксы.

Протяжённости ведь чем ещё важны – в них как бы меньше всего дурного случается. Путь организованный каким-то одним способам не даёт мировой энтропии окончательно отбиться от рук.
Протяжённость и занятость как средство от экзистенциального похмелья – всё ужасное случается вовне, до или после, но не тогда, когда ты движешься из одной точки в другую. Особливо если включается музыка, подменяя одно форму априорного опыта с секундами, минутами и часами на какую-то другую - в "Лебедином озере", состоящем из двух и трех минутных фрагментов, единицы измерения совершенно иные, они не протяжённые уже даже, но протяжные...
Да, есть такое прочное заблуждение, сломать которое проще простого – жизнь каждый день подкидывает такие примеры хрупкости человеческого существования, что хоть стой, хоть падай. Декабрь, в этом смысле, как-то особенно отличился.
Средневековьем пахнуло каким-то. Точно нарочно приручает не бояться, так что ли? Точно за воротами монастыря, где снег непролазный, земля заканчивается.
Но, читая в поезде детектив из Барселонской жизни и слушая «Лебединое озеро», чья цельность служит дополнительной защитой и щитом твоему иммунитету, ты думаешь не о случаях из жизни, но вспоминаешь Бергота, ах, какая прекрасная ему выпала смерть!
Tags: город, зима, невозможность путешествий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments