paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Стенограммы (не)покоя

Во время подготовки к празднику, внутри этой подготовки, возникают такие зоны пустоты и покоя, такие пустыри на пустыре с полынью, крапивой и чертополохом, когда кажется, что все дела уже сделаны, новые ещё не придуманы и можно посидеть, сложив руки, без мыслей, без слов, пока очередная шальная пчела не загудит в какой-нибудь из периферических извилин.
Люблю и не люблю такие состояния отходняка, которые заговариваешь суетой и постоянными формулами о бесконечной плотности декабря, но поезд, в котором мчишь домой, на Урал или пауза перед наряжанием ёлки, которую следует нарядить, но, всё равно, отчего-то откладываешь до последнего, как и написание не самого обязательного письма - это и есть те самые дыры, возникающие в резине, если её сильно-сильно натянуть.
Или, если спуститься на ещё один атомарный уровень вниз, можно увидеть уже даже не дрезину и не резину, но самый что ни на есть фон, мыслительный и бессобытийный, похожий на рисунок обоев, который, собственно говоря, и есть жизнь.
Или, если спуститься ещё одним этажем ниже, внедрившись в толщину линии на обойном рисунке, который из-за этой близости начинает расползаться, заслоняя собой линию мыслимого и видимого горизонта, делая горизонт невидимым, все крючки и цеплялки начинают выпадать из своих пазов и более не цепляются и не цепляют. Существуют как будто бы в аквариуме с незастывающим до конца холодцом. Там ещё падает снег за окном и всё время истошно, в самозаводе, кричит телевизор, а на новогодних открытках много тёмно-зелёного и багрово-красного.
Поэтому, большинство, начинает заранее накачиваться или суетиться на кухне, где запахи еды и приготовления стола подменяют это самое фоновое и бессобытийное существование.
Ты написал послание и заклеил конверт, написал адрес, но всё ещё медлишь выпустить его из рук, ещё раз проводишь ногтём по линии сдвига, хотя формально (и даже ароматом своим) это письмо тебе уже не принадлежит.
К чему это всё нагромождение событий-конвертов, выстраивающихся, подобно небоскрёбам, в одну тоскливую линию? Думаешь о смерти, будто бы отодвигая её от себя и от своих близких силою своей мысли, и видишь свою жизнь как на экране, как в окне электрички, распахивающей стеклянные двери на каждой станции так, что любой попавший в их резиновые рамы-губы объект кажется самодостаточной картинкой.
В метро мне больше всего нравится то, что здесь всегда одно и то же время суток, одно и то же время года и невозможно сделать утренний или вечерний снимок, любое движение внутри будет климатически обобщённым, точно воздушные массы тут неперемещаемы и неподвижны, несмотря на постоянные сквозняки и движение пассажиров.
Это (в этом) и есть, начинает проступать, стенограмма декабря, постоянно накидывающего на тебя петли общения, внутри которого сквозит та же самая пустота. Причём, чем больше людей, тем больше пустоты: на корпоративах и вечеринках воздух выедается изнутри и разъедается как лист, поедаемый невидимым пламенем.
Эти сборища построены точно таким же образом, как и подготовка к бесконечно отъезжающему празднику, превозмогание которого становится непереносимым, точно это не праздник, но желудочная колика или сердечный приступ какой.
Вот ты едешь через духоту и липкость спины, месишь грязь, встречаешь Льва Семёновича, с которым общался накануне, приходишь, а там много людей, многолюдно и тучно общаются, и ты общаешься, словно бы покусывая серебренный обруч. Он раньше был твёрд, но ныне обмяк, потерял блеск.


Московское публичное общение (в своё время мне запала Славкина фраза о том, что здесь все друг другу снятся) строится на странной посылке, что все, собранные в одном месте, это крайне симпатичные и положительные люди.
Почти "как здорово, что все мы здесь...", потому что где я - там и солнце, там самые лучшие, значимые и значительные. Разве не так? Разве вовлечённость в событие не искажает его пропорции до неузнаваемости в сторону предельной субъективщины?
Ну, а если все "хорошие" собрались там же, где и я, то, следовательно, все условно "плохие", неприятные, собрались в каком-то другом месте. И неважно, что составы этих компаний подвижны и изменчивы, главное, ведь, переживание текущего момента, доверчивого наслаждения "здесь и сейчас", умения взять от ситуации всё возможное и доступное, так сильно отличающее столичных жителей от жителей всей прочей ойкумены.
А если мы, здесь собравшиеся, все сплошь - подарки самим себе, то какие же тут тогда могут быть разговоры, так, порхания и перепархивания от одного кружка к другому, говорение на одном языке бессобытийно и бесконфликтно; важно вовремя прервать пунктир взлётом ресниц, переходя от одних дежурных глаз к другим.
Правда, чем дольше ты живёшь в этом городе, тем круче отложение солей и прочего негативного опыта, из-за чего принцип приемлемости всех-всех-всех начинает сбоить и накручивать холостые ходы.
В этом невидимом умении оставаться ко всем расположенным и оставаться в друзьях даже с недругами москвичи побивают все рекорды толерантности и приспособляемости, очень чётко выделяя и отторгая всех тех, кто не может к этому никак приноровиться.
Например, впс.

Tags: город, зима
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments