paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Location:
  • Music:

Экспозиция новейших течений в ГТГ на Крымском валу

На неделе объявили об открытии очередного варианта экспозиции новейших течений, объявленную критиками новым достижением Третьяковки на Крымском валу. Несмотря на морозы, поспешили с Новичковым на этот праздник искусства и труда, чтобы несказанно удивиться новому раскладу, обогащённому, как сообщает официальный сайт музея закупками и дарами этого года.
Залы "Новейших течений" начинаются на втором этаже и уже в фойе встречает утопическая башня Аввакумова с проектами, некогда показанная на Венецианской биеннале и подаренное Дубосарским и Виноградовым огромное панно-коллаж, состоящее из наиболее известных и узнаваемых образов отечественного искусства.
Работа зело красивая и концептуальная, однако, подойдя, ты видишь, что это не живая живопись, но принт.
А затем заходишь в дверь 39го зала и попадаешь в узкий зал кинетического искусства.
Точно в заснеженный лес попадаешь - большинство объектов, скульптур, мобилей и ассамбляжей выполнены в белом и блестючем материале, они кружат и пульсируют оп-артистскими изводами как достаточно промежуточное и факультативное направление, адаптировавшее на советской почве поиски западной геометрической абстракции, подготовившей и взрастившей одного важного отечественного художника, преодолевшего земное притяжение окружающего его окружения и ставшего самостоятельной фигурой.
Разумеется, я имел ввиду Франсиско Инфанте, чья персональная выставка "Снежный меридиан", исполненная совместно с Нонной Горюновой, расположена этажом выше в зале № 38, предназначенном для сменных экспозиций.
Но лучше всё по порядку.


Зал кинетистов узкий и длинный, дополнительно суженный витринами, в которых оставлены маленькие окошки-углубления для небольших геометрических композиций и плазменных панелей с видео. С одной стороны, все висящие и качающиеся здесь объёмные композиции, вероятно, должны раздвигать ощущение сжатого пространства, а с другой, бутылочным горлышком, выталкивать посетителей в самый большой 41ый зал, поделенный на две неравные части и, в основном, отданный концептуализму.
Одна из его частей отдана "вечному детству", другая - "метафизическим объектам", за которые отвечают Пригов, "Коллективные действия", Медгерменевтика и группа "Гнездо", которой в экспозиции "новейших течений" великое множество.
Здесь же, разумеется, есть Соков и Косолапов, Мироненко и одна работа Кабакова, Макаревич с Елагиной и Альберт, Звездочётов, фотосерия Пепперштейна, две работы Литчевского и Острецова, целая выгородка Монро, Чуйков... В зале этом весело и просторно, кажется, что ты попал на рождественскую распродажу или же ярмарку с увеселительным загибом.
То есть, зал разыгран весьма театрально и празднично, в воздухе его неожиданно появляется движуха лёгких сдвигов, хотя принцип, по которому отобраны и развешены работы, несколько напрягает.
Во-первых, смешаны все стили, подстили и направления, перемешаны все даты и десятилетия: рядом с работами последних годов висят артефакты 70-х и даже 60-х, отдельная выгородка (зал, точнее, зальчик) № 40 встречает работами Турецкого и Рогинского, выставленных под девизом "от вещизма к вещи" или что-то в этом духе.
То есть, логика такая: кинетизм - вещизм (тусклая живопись с включёнными в неё реди-медами) - концептуализм, с включённым в него соц-артом (обилие Комара и Меламеда), что настраивает на эпический замах - потому что историко-ретроспективная невнятность настраивает на то, что таких вот выставочных концептов, способных объединить вокруг себя энное количество экспонатов, можно нашлёпать на десять таких галерей на Крымском Валу (ну, и получить из этого Центр Жоржа Помпиду).
Архивные шедевры и недавно приобретённое с пылу-с жару и ещё не отлежавшееся, перемешанное в равных пропорциях, отсылает к тематическим выставкам и ретроспективам, которые приучили нас к объёмности метода полного погружения: невозможность объять необъятное вынуждает кураторов подобных экспозиций расставлять свои субъективные акценты, делая подобные события сугубо авторскими.
С другой стороны, неофициальная история русского искусства столь велика и разнообразна, что позволяет вычерчивать внутри своего пространства самые разные "кротовьи норы" и ходы. И хотя от главной экспозиции страны ждёшь исторического подхода, постепенного и поступательного, а, главное, логического развития, объясняющего как всё начиналось, как развивалось-ветвилось и во что вылилось.
Именно этому итогу посвящен небольшой зал № 42, посвящённый "картине 90-х" и в котором выставлено не больше десяти работ, в том числе две больших работы Тер-Оганяна, перерисовывавшего классиков ХХ века, пара роскошных панно Кошлякова, продолженных гипсовыми фрагментами в соавторстве с Дубоссарским и две плазмы с "радикальными перформенсами" ("собачий" Кулик и фото с Осмоловским, сидящим на плече у памятника Маяковскому), вынесенными уже к лестнице, ведущей на четвёртый этаж.

Все это хорошо, даже роскошно для пролога, для разворачивания полноценной картины искусства последних десятилетий и всячески окрылённый ты поднимаешься по лестнице на четвёртый этаж, открываемый залом для временных экспозиций, отведённый проекту Инфанте и Горюновой "Снежный меридиан", тоже белой, геометрически изысканной и весьма красиво разыгранной.
Композиции из фотографических панно и лайт-боксов, образующих отдельные главы-группы внутри целого, перегороженное большим экраном пространство зала, на котором запечатлен нескончаемый снегопад, супрематические вариации на темы Малевича и русского революционного авангарда, разложенные и зафиксированные на снегу, на фоне древнего леса и гор, оставляют странное ощущение - точно ты попал внутрь супрематического пространства, наполненного светом и метафизическим оптимизмом.
И если "Кухонный супрематизм" "Синих носов", под несомненным влиянием и в диалоге с которым, сделан "Снежный меридиан" (и которые исчезли из постоянной экспозиции) иронически обыгрывают наследие первого авангарда - главного музейно-художественного кормильца поколений отечественных художников и коллекционеров (трещины кухонного стола с Шабуровской кухни, обыгрывают крокелюры "Чёрного квадрата"), то на выставке Инфанте и Горюновой ты будто бы попадаешь внутрь Белого Квадрата. Заряжаешься недюжинной энергией статического движения, отсылающего к началу экспозиции "новейших течений" с кинематикой художников второго-третьего ряда, и входишь в следующий зал.

А в следующем, соответственно, 37 и 36м залах зритель погружается в болото левого МОСХа, на котором защищена не одна сотня кандидатских да докторских и которое закупалось Третьяковской в потогонных количествах.
Открывает выставку огромное, в стену, панно Максима Кантора, который у нас, оказывается, не только писатель, ну а далее, без разбору, вали валом, суровый стиль Попкова, соседствующий с Глазуновым, Назаренко, Нечитайло, Моисеенко, Салахов, Булгакова и прочая цветущая советская псевдо-сложность.
То есть, ты почти сразу понимаешь, что авангард закончился и наступили суровые отечественные будни.
Но нет. Не всё так просто. В соседнем зале, минуя угол, отданный творчеству Церетели (две огромных пастозно отекаемых картины и горсть мелкой, агрессивной пластики), ты вновь попадаешь в атмосферу неофициального искусства - в небольшую выгородку, посвящённую концептуализму (большие работы Кабакова, Булатова, Васильева, Пивоварова), переходящую в небольшие персональные экспозиции Шварцмана, Плавинского, Вайсберга, обильно представленных белютинцев, уровня Мастерковой и прочей ученической карусели, задавливающей проблески качества неимоверным количеством проходных работ, которые, опять же, хороши в качестве подготовительного этапа, аккумулирующего энергию, но которые, в то же время, вряд ли имеют самостоятельное художественное значение. Второй авангард оказывается расчленён, раскидан по этажам и утоплен в бесконфликтной станковой живописи, что, по всей видимости, до сих пор считается важнее объектов и инсталляций. Я уже не говорю, что первоклассные мастера, типа Гробмана заменены многочисленными "Брухами" и Целковыми.
Ну, то есть, значение-то они имеет, но сугубо архивно-музейное. Пардон, а ты где? Ну, да, в музее.

Что же мы имеем в сухом остатке?
Новейшие течения в нынешней экспозиции ГТГ предельно сжаты и выглядят как книга, на три четверти состоящая из предисловия - только ты настраиваешься на неспешное разворачивание эволюции, как она обрывается, уступая место чему-то инородному, вставной челюсти того, что в Третьяковке принято считать более главным, и, оттого, неимоверно растянутым и размазанным.
Можно по разному относиться к экспозиции новейших течений, сделанных до этого Андреем Ерофеевым, но в ней были чёткость и логика: одно очень точно возникало из другого - оттепель, через второй авангард, соседствующий с официальными и полуофициальными художниками, нарастала в причинно-следственной цепочке и тогда отечественное искусство выглядело единым, без какого бы то ни было разделения, организмом.
Ерофеев - фигура с оригинальным и глубоким мышлением, человек, понимающий закономерности развития и диалектики внешнего и внутреннего, официального и андерграундного, что позволяло ему делать жесты смешения контекстов, делающих поступь истории искусства плавной, без резких скачков и телодвижений.
Ерофееву удалось "протащить" подпольщину и в залы четвёртого этажа, из-за чего взлётная площадка для рубежа ХХ и ХХI веков стала более протяжённой.
Стремление сделать всё не по Ерофееву, кажется, единственное мотивационное движение, породившее нынешнюю невнятицу, компот, селедку под шубой и борщ в одном флаконе, мирволит полной скомканности - пятачок, оставленный для четырёх десятилетий, вынудил нынешнего куратора, не отличающегося самостоятельностью мышления, сделать экспозицию броской и неглубокой.
Мне это напоминает попытки нынешних переводчиков заново перевести классические шедевры литературы, когда главной задачей, к примеру, ставится найти новую формулу для слов Гамлета. Вместо привычной пастернаковской.
Теперь в ГТГ нарушены все возможные принципы построения экспозиций. Это и не тематические высказывания и не концептуальные, не исторически-архивные и не эволюционистские, вообще никакие.
Драма абсурда, превратившаяся в коммунальную квартиру.

Для того, чтобы понять уровень качества отечественных поп-певцов, нужно попасть на концерт Мадонны.
Значение экспозиции, выполненной Андреем Ерофеевым, у которой находились и сторонники и противники, но которая уже тогда казалась если не единственно возможной, то хотя бы методологически правильной, без вывихов и закидонов, стало очевидным только сейчас, когда случилось обычное в России "хотели как лучше, а получилось как всегда".
А вообще ничего не получилось. Но вместо того, чтобы стыдливо молчать в тряпочку, музейщики рапортуют во всех СМИ о новом достижении, состоящем из тех, кто а) ближе стоял и нашёптевал, благо галерейщиков у нас множество и все они способны проявлять недюжинную активность в продвижении своих подопечных; б) списанных в запасники фаворитов экс-экспозиционера.
Когда Кабакова (две работы которого висят на разных этажах) меньше, чем Церетели, когда инсталляции Сорокина и Рубинштейна заменяются Литчевским и Острецовым, когда Гриша Брускин занимает целую стену, а группа "Гнездо" оказывается самой востребованной в истории искусства рубежа веков.
У ЮНЕСКО есть такое понятие "нематериальное наследие", так вот работа Ерофеева в ГТГ и была таким вот памятником взвешенной и рассчитанной музейной экспозиции, заменённой теперь сумбуром вместо музыки.

Да, а теперь почитайте благодушную "критику" на эту новую экспозицию Третьяковки в газетах и сделайте вывод чего стоит наша газетно-журнальная критика, всё это, так называемое, экспертное сообщество, что угробило главную замануху здания на Крымском Валу, причём собственными руками и угробили, превратив МУЗЕЙ обратно в ГАЛЕРЕЮ, в частную лавочку, где возможны любые подмены и любое бездумное своеволие.
Понятно, что все мы любим разных художников, существует вкусовщина и личные привязанности. Всем не угодишь.
Однако, нынешняя экспозиция, нарушающая все возможные конвенции и правила, ставит вкусовщину во главу угла, искажая и без того запутанную картину "новейших течений" до состояния вопиющего без-образ-ия.

Tags: ГТГ, искусство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments