paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Location:
  • Music:

Двеннадцатая (1931-32) Мясковского

Для оркестра тройного состава (четыре валторны, без контрафагота), соль минор, соч. 35 с посвящением XV-летию Октябрской революции


Кажется, это первая симфония Мясковского, посвящённая не какому-то конкретному человеку, но исторической общности, явлению: то кино, что раньше оказывалось под спудом, было, наконец, продекларировано в партитуре. Правда, после премьеры, композитор снял громкоголосую программу, посчитав, что Двенадцатая получилась не такой, какой ей следовало быть, однако же, «стыд остался».
Так и выходит, что сюжетом опуса оказывается «перековка» «старого кадра» на новый лад. Святее папы римского, советскее советского, за которым следует бежать «задрав штаны»?
«Русское» (первоначально Мясковский хотел назвать симфонию «Колхозной») в Andante звучит как «скифское» (в духе модных пару десятилетий назад модернистских умонастроений), тягучее, низко посаженное начало, растягивающее, окающее и акающее, гласные. Дух музыки, рождающийся из пролёта видеокамеры над поселковой опушкой, тяжёлая, обряженная в железные причиндалы, радость, которой не быть никогда ни лёгкой, ни светлой.
Где-то стравинская жалейка плачет и хроматические аккорды наплывают тягостным, тяжёлым опьянением, удушливым хмелем, из которого хочется выпрыгнуть на свежий воздух, да видно нельзя никак.
Нелёгкая доля, предрассветная мгла: дореформенное крестьянство, видать, под гнётом окровавленного царизма. Антитезис Presto agitato, однако, выходит ещё более тяжёлыми, утяжелённым, рваные, расхристанные мазки разбрызгивают запараллеленую медь. Точно ветер разносит по округе искры прогорающего костра.
Понятно, что борьба простых людей за своё простое счастье должна нарастать, крепнуть. Однако, в убыстрении темпов, в стремительности и поступательности восхождения, прорывается и обратка: нервная, торопливая, дрожащая и, одновременно, бьющая наотмашь гармоническим раскладом, из-под которого самым странным образом вырывается хроматическая хрипотца.
Взбрык пятится назад, упираясь в стену третьей части. Праздник привольный да невольный (неизбежный да неизбывный) шагает широко да размашисто, Allegro festivo e maestoso так и исполнено в Малявинско-Архиповском духе.

Да только есть во всем этом постоянном громыхании литавр, словно бы начинающих отсчёт нового времени, не то, чтобы фальшь, но некоторая согбенность второго-третьего плана, выбивающегося то из-под юбки, а то из-за леса, из-за берега на стрежень.
Причём капельно-воздушные завихренья эти, возникающие вкруг танцевальной клумбы, мелкими шажками перебирающиеся, перебегающие, создают общему монументальному звучанию упадническую (потому что более гармоничную, мелодичную, мелодичнскую подкладку)…
…Задумывалась-то гегелевская триада, да только «синтез» подкачал: вышел румяным не от изобилия, а от болезненной горячности, что льётся-стелится по складкам, но всё не может найти себе места. Не совпадает ни с пазлами, ни со швами, летит-клубится, веселится, точно в угаре и точно в бреду, как бы не вплетал Мясковский в этот поток, точно ленты алые, песенки русские народные, панславянизм да удаль молодецкую, каждое движение которой, точно страбоскопом, высвечивается литаврами, махать – не перемахать…

Tags: Мясковский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments