paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Вечер Маши Игнатьевой на Самотёке

Актовый зал МГПИ был полон. Маша Игнатьева живёт в Барселоне, приезжает редко, выступает ещё реже, поэтому любое её выступление - повод не только к непрерывной ностальгии, но и к редко звучащим в Москве стихам. Пишет Маша демонстративно традиционно, такой себе осколок акмеизма, изнутри подсушенного академизмом: ни слова в простоте, аллюзии и реминисценции, впрочем, достаточно прозрачные, точнее, стеклянные, даже хрустальные.


Это важное допущение, делающее форму уже даже не прозрачной, но призрачной: повествовательная манера должна быть предельно традиционной для того, чтобы стать окончательно незаметной, и тогда, только тогда ты начинаешь видеть не сосуд, но то, что внутри сосуда - стакана или же вазы; ёмкости. И тут существенны два момента. Во-первых, ощущение свободы, внутри спелёнатого традицией канона - это как с иконописцами, которые в самых высших своих проявлениях, создают, не отступая ни на йоту от многочисленных и сложных правил, вполне индивидуальные творения.
И, во-вторых, наличие содержания - почти вещественного и ощутимого, передаваемого через нарративный пунктир и волевого рисунка роли, то есть, судьбы. А так же через сгустки определений, каждый из которых, точностью своей, подтверждает осязательные, осязаемые импульсы. И когда формы не видно, то на первый план выступает сюжет конкретной Машиной жизни. Это, как раз, и интересно.
Она не в изгнании и не в послании - она в Испании живёт, как может и тогда Испания (та самая акмеистическая тоска по мировой культуре и погружённости в неё) отступает как та самая форма, что слишком хорошо изучена и слишком хорошо пригнана.
Вот и остаёшься, который раз, гол как сокол, один на один с брюссельскими барселонскими кружевами.

Сначала читала Маша, потом читал ваш непокорный слуга (списки из романа "Едоки картофеля", точно так же, как и три года назад - в этом же зале с дискотечным шаром под потолком и ампирной лепниной), затем читал Дмитрий Веденяпин (ух, как хорошо читал), затем Георгий Елин показывал слайд-шоу со своими фотографиями - ведь вечер Маша хотела провести с друзьями и в окружении друзей (первый раз вижу, чтобы выступающему на поэтическом вечере дарили так много цветов), поэтому бенефис и вышел таким разнообразным, подсвеченным с разных сторон. В зале были замечены, между прочим, поэты и писатели, хорошие разные, Михаил Айзенберг и Таня Щербина, театральный критик Алиса Никольская и литературный критик Карен Степанян, замечательный фотограф Александр Тягны-Рядно и другие прекрасные люди и лица, включая машину маму, Веру Михайловну со товарищи.
Очень душеподъёмный получился вечер. Возможно, оттого, что это было, кажется, первое литературное мероприятие, на котором я оказался в этом году и в котором участвовал. Возможно, и потому что организаторы, спасибо Дима Дмитриев, сумели создать непринуждённую и задушевную атмосферу. Ну, возможно, ещё и потому, что дискотечный, в блёстках, шар не останавливался ни на минуту и всё кружил себе, где-то там, под потолком, кружил себе, кружил...

Tags: литра
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments