paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Последняя электричка

От площади Каталонии до "Дынного квартала" - три маленькие, только на затяжку хватит, станции метро, но я решил побыстрее закруглиться, так как очень хотелось в туалет. Идти тут минут пятнадцать, ехать - семь-десять.
Правда, я не учёл того, что метро работает в Бсн до 12-ти и когда спустился вниз, табло, на которых обычно показывают время, оставшееся до прибытия очередной электрички, оказались отключены. И это меня, разумеется, насторожило. По старой советской привычке, начал ожидать худшего - полной позабыт-позаброшенности на краю света и краю платформы.
Но я так же не учёл и того, что площадь Каталонии - один из важных транспортных узлов города, где в сетку метролиний (четыре, что ли, направления в оба конца) внедряются пригородные электрички и региональные железные дороги.
Вот и станция, на которой я, кажется, безнадёжно ожидал поезда на Марину (первая линия в направлении к Фондо) перекрыта арочными аркадами, за которыми видны два перрона пригородных электричек, за которым, в свою очередь виден перрон первой линии в направлении Госпиталя де Бельвитаж. И туда-то поезд, таки, пришёл, слизнув с перрона длинным воловьим языком остатки ожидавших.


А на нашем же перроне, чу, пусто. Правда, стали собираться люди. Ну, ладно, я лох, ну, может пара-другая туристов, говорящих по-иноземски лохи, но вот же, сел на лавочку явно местный старичок, этакий Даниил Дондурей, скрещенный с Марленом Хуциевым, с местной же газетой, распухшей от новостей.
Вот рядом с ним присел лысеющий, корпулентный пакистанец, тоже уставший явно не от туристических променадов. Парень зашёл с официантской укладкой, ещё один "день пожилого человека" с газетой же в руках, встав рядом с Дондуреем, начинает сетовать на отсутствие поезда, потом не выдерживает, дёргается, убегает наверх.
Дондурей смотрит на меня, я стою и жду. Вот и он остаётся ждать.
Подходит маленькая китаянка с папкой в руках на манер "дочь советской Киргизии" (у местного офисного планктона именно такая манера носить папки и книги). Возник какой-то нервный хлыщ в костюме цвета детской неожиданности, постоянно охлопывающий себя по карманам, будто бы что-то ищущий.
Люди явно при деле и при полной уверенности, что поезд вот-вот появится из-за тёмного зева поворота, хотя это самое "вот-вот" продолжает затягиваться, а надежда таять.
Уже с той стороны аркад, где пригородные поезда, появились уборщики, спустившиеся к рельсам, собирать мусор.
Вот уже на нашей станции косоглазый вьетнамец заменил у мусорного бака прозрачный полиэтиленовый пакет с мусором, заменяющий привычную тумбу по причине угрозы терроризма, чистым полиэтиленовым пакетом, оторвав от огромного рулона в сумке, новую порцию упаковки точно так же, как это делаем мы в овощном отделе "Рамстора". А поезда всё нет и нет.

Но тут, странное дело, перрон начинает заполняться разгорячёнными молодыми людьми, как если поблизости стадион, закончился футбольный матч и вся эта разгорячённая хлебом и бредом шобла, пролилась на станцию.
Сначала их было совсем немного, затем их стало несколько сотен, они неожиданно заполнили всё пространство от входа и до входа, превратив перрон в бивак, цыганский табор или большую перемену.
Кто-то целовался, кто-то подливал из бутылки вискаря в стаканы с пепси пойло, кто-то пел, кто-то кричал, ну а кто-то сидел на полу и ногой качал. Девушки рядом сели на бетонный пол кругом и стали фотографироваться.
Странно наряженные, полуготы, полуэмо, полухиппи, кто во что горазд, обычные такие подростки, гомонящие на самых разных языках, белые, жёлтые, чёрные, смуглые и альбиносы, они набились на станцию, превратив её в салон автобуса, переживающий час пик.
А электрички всё нет и нет, при том, что через весь этот голосовой смог иногда прорезаются шумы параллельных направлений, куда, таки, заворачивают припозднившиеся поезда и мне уже интересно чем это закончится, потому что, ну, должно же оно чем-то закончиться.
И ещё я понимаю, что сегодня, скорее всего, на Побленоу клубный день, так что всем им, как и мне, скорее всего, до Марины. Три небольших затяжки-станции. И вот они уже что-то такое душевное поют хором и сами же над собой смеются.
И вот уже им надоело петь и они начинают галдеть каждый на свой лад, и тут появляется заспанный экспресс и его встречают такими овациями, которых я в метро никогда не слышал.
При том, что в барселонском метро проходит постоянная акция "Музыка в метро": вешаются билборды с расписанием концертов и возле этих билбордов играют уличные гитаристы или целые камерные оркестры, то есть, музыкой и, тем более, аплодисментами, пассажиров барселонской подземки не удивить.
А тут удивили, заскочили в сплошную кишку метропоезда, устроили пение и шумихи внутри, а через три станции, на выходе, весёлую давку и толкотню на лестницах и эскалаторе, который к всеобщей радости перестал работать, потому что сколько же можно, пора и честь знать, даже механизмы не могут работать круглосуточно, не говоря уже о людях.
(Сейчас я заканчиваю записывать этот постинг, а за окном, с одной стороны, работают мусороуборочные машины, а с другой - голосит-колосится нестройными голосами окончательно заклубившаяся молодёжь)
И хотя каждый был на том перроне сам по себе, но всех объединяло напряжённое ожидание, что не кончалось, длилось, и это чувство случайного единства, которое сложнообъяснить и ещё сложнее передать, сделало меня на какое-то время призрачно почти счастливым.
Вот такими бывают последние электрички в Барселоне.

Всевидящее Око
Tags: Барселона, метро
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment