paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Со стороны воды

Попробовал рассказать сегодня в паузе историю своей жизни периода улицы Куйбышева (школа) и понял, что история эта ушла безвозвратно. Москва тоже странно из тебя выходит, как и далёкое, отдалённое прошлое (только географическое, пространственное) - пока какими-то толчками, что ли, и тогда ускоряешься, не идёшь по улице, но уже бежишь, словно бы опаздываешь куда-то. Интересно, куда ещё ты можешь опоздать? Не здесь, но вообще, дома... Москва отсюда, конечно, странно выглядит - умом понимаешь, что она есть, но в сердце... А что в сердце, ведь Барса шелестит стороной как дождь. Это, вероятно, планида такая - чувствовать себя везде как всегда. Ага, Москва там продолжается где-то, но перед глазами - чужой город, всё немного странное и странность эту ты принимаешь как данность.

Из-за этого дни, оплаченные предварительно, растягиваются - все суставы дня вывихнуты, новые маршруты ненакатанны, каждый кусок важно пережевать шестьдесят раз, пока не проглотишь каменным комом. С новыми впечатлениями всегда так: столько сборов, собираний, планирования. Ты зарабатываешь деньги, чтобы конвертировать их в нечто осенних впечатлений, чтобы прожить какой-то там кусок жизни, нет, не достойно, нет, не на уровне, но - наполнено и наполнённо не собой любимым, но чем-то другим, уже окончательно независящим от тебя. Ну, или почти независящим.


И от тебя, опять же, зависит - пойдёшь ли ты разреженным ходом, точно глотая на ходу редкие снежинки или же войдёшь в пике, буравя асфальт. Так и выходит, что ты покупаешь время и себя в нём. Обычно же распоряжаешься часами и минутами не глядя по сторонам, расшвыривая их как мелочь, а здесь... Да и тут особенно не крохоборничаешь, отменно спишь, много пишешь, читаешь, делая вид, будто бы ничего не изменилось. Отчего только "ноги гудют" и солнце из тела выходит почти осязаемым контуром?

Да оттого, видать, что прошёл сегодня всё побережье вдоль города, начав за упокой от соседского крематория, спустившись вниз по Марине к этой самой марине, попал на пляж с тактичным количеством ресторанов, закатанных под асфальт дороги; мимо ристалищ и капищ, дошёл до башен-"близнецов" олимпийской деревни, перешёл дорогу у казино, снова попал на пляж, где играют в волейбол и целуются, и очень часто обгоняют бегом или спортивным шагом, выгуливают больших белых собак или сразу двух, но поменьше. А один хрен лепил из песка корабль, в половину человеческого роста и в каждом иллюминаторе горела света, это был, судя по надписи, "борт любви" и все бросали ему за это монетки...

...шёл долго, больше часа или даже двух, пройдя весь пляжь поперёк и снова наткнувшись на песчаные скульптуры, на этот раз изображавшие трёх псов, небо было чистое-чистое, луна - розовым грейпфрутом зависла над акваторией, да вот ещё самолёты чиркали по бархату спичкой и пропадали за линией горизонта, а я всё шёл и шёл. То по песку, то по деревянному настилу, то среди людей, то в полном одиночестве, то мимо отелей и ресторанов, то мимо какого-то бесконечного спортивного клуба, размещённого, по всей видимости, в экс-олимпийских объектах, пока не пришёл к странному небоскрёбу странной формы (то ли парус то ли поставленный на попа полукруг) на краю набережной, за которым открылись камни и целые ряды контейнеров, с мусором или товарами.

Вокруг не было никого и Монжуик оказался совсем рядом; так я понял, что набережная, которую втягивает в себя Рамбляс - это бухта или залив, а тут, совсем рядом с безбрежной стихией, есть ещё огромная часть города, который видно и слышно только если смотреть в иллюминатор, когда подлетаешь, ну а когда подлетишь там сразу случается праздник, который всегда с тобой - вся это толпа и вся эта красота, засыпанная тактичными кленовыми листьями, а все вот эти вспомогательные районы, особенно обильные на подступах к городу (какой-нибудь завод, изготовляющий бульонные кубики "Магги" и сам выглядящий как громадный бульонный кубик) сразу забываешь, их просто выносит из головы как визит докучливого родственника....

А тут я в него попал, в пустой и вспомогательный, бесконечная промзона и даже автомобили не ходят, только светофоры перемигиваются, уже темно, луна окровавленным желтком, какие-то белые корабли, одетые по-адмиральски в парадку, а потом - раз и город снова начинается кварталами, утолщается и утолщается, один рыбный ресторан сменяет другой, целая улица рыбных ресторанов, каждый со своим зазывалой. Где-то сидят за каждым столиком, где-то пусто. И не сказать, что фешенебельный квартал, вовсе нет, народ попроще да посмуглее, эмоциональнее, раскованнее...

А ты бочком-бочком и к центру-центру. Попадая в лапы готического квартала и окрестностей, пересекая большую улицу, на которой был днём и которая с тех пор совершенно не изменилась. На красный стоишь и ждёшь, пока выпадет зелёный, а один негр, подвыпивший, вероятно, не стал дожидаться и пошёл, а тут машина, ну всего одна, почти случайное авто. Ну и негр со своей котомкой, явно не из богатых, но и явно туристический как автобус, бравирует, мол, бороздю проспекты, где хочу и, можно сказать, дорогу транспорту не уступает, холоп. Но без нажима, а от лёгкости бытия, которая тут, кажется, на всех снисходит вместе с запахами и лучами.

А тут из машины выскакивает разъярённый водитель и начинает опешившего негритоса толкать. Ну я бы на его месте тоже бы опешил, так как обычно машины проезжают мимо, а тут она остановилась, из машины вышел человек и начал драться и толкаться. Так толкнул негра, что тот упал на крупнозернистый асфальт проезжей части, поднялся, а водителя уже от него оттягивают другие товарищи-негры, забывая про своего товарища, который поднялся и, поскольку был свободен, кинулся на обидчика. Но тут включили опять зелёный (для машин) и они, поднакопившись как ломанутся в своём слепом машинном угаре, фары на полморды, светят, бибикают, дело к ночи, проспект типа Тверской или Кутузовского...

А ты всё дальше закапываешься в старый город, где улочки узкие и площади, со всех сторон зажатые каменными домами, так похожи на площади венецианские. Со столиками и едоками. И обязательно пахнет жаренной рыбой и кто-нибудь громко разговаривает, и кто-нибудь громко смеётся, а кто-нибудь выгуливает большую и старую белую собаку, натягивающую поводок; даже здесь, замкнутом пространстве королевской площади, где Альмадовар снимал одну из самых своих душещипательных сцен и где с четырех сторон арочного каре (я же говорю, Венеция!), замусоренных вынесенными на улицу кабаками с их нервозной металлической мебелью, кто-то кричит, перекрикивая всех и кто-то смеётся даже громче, чем дети плачут.

Тут я заканчиваю, ибо понимаю, что писать можно бесконечно, город будет слоится и складываться во всё новые и новые подробности, да я не Шахерезада, спать пора.

Всевидящее Око
Tags: Барселона
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments