paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"Волшебная флейта" Моцарта на фестивале РНО. Большой театр

Музыка Моцарта - естественна как дыхание и прозрачна как осенний воздух; не легкомысленность, но лёгкость, к которой, между тем, примешивается едва уловимая грусть, делает Моцарта самым что ни на есть современным композитором, задушевным собеседником и нетрудным попутчиком, который и беседу поддержать может и молчанием не тяготится.
Бывают такие люди, с которыми почти всегда комфортно, которые всегда совпадают с местом и временем, органичны и самодостаточны, ну а музыкантам остаётся лишь поддержать эту красоту руками и на руках, не расплескать, доставить не помяв.
Не расплескали и доставили. Логика Плетнева очевидна - показать нутро оркестра через близких композиторов, с которыми совпадаешь этически и эстетически. Заходя с разных сторон и, подобно хамелеону, окрашиваясь в нужную гамму. К тому же нынешний Моцарт подходит к акустике Новой сцены Большого театра лучше вчерашнего смятенного и смятого страстями да болезнями Чайковского.
Моцарта играли сегодня точно и, оттого, незаметно, точно на цыпочках отходя к кулисам, уступая место на авансцене певцам. Хмурый Плетнёв, во всём, что не касается непосредственно дела или сути, становится мягким и услужливым в работе с певцами.
Когда увертюра сыграна и на сцену, запыхавшись выбегает, запыхавшись, обаятельный немецкий тенор, а затем три сопрано, Плетнёв разворачивается к ним, устанавливая полный контакт. Он сегодня и приседал и складывался в духе "чего изволите", всячески подчёркивая промежуточное своё положение. Это аплодисменты его раздражают, настойчивое внимание коллег и прессы бесит, а среди коллег он - равный среди равных.


Певцы отвечают ему взаимностью, устраивая весёлую возню возле дирижёрского пульта. Нынешняя "Волшебная флейта" идёт в концертном исполнении, но певцы отчаянно комикуют (особенно немецкий баритон и русский тенор), дают крупные планы и грубую мимику, положенную и по жанру и по ранжиру.
Необходимость координации оркестра и солистов, глаза в глаза, превращается в уморительную пикировку и видимые невооружённым глазом взаимоотношения кондуктора и пассажиров.
Особенно хороша и раскована оказывается сопрано Симона Кермес в роли Царицы ночи. Часто выступающая в Москве, она любима всеми ещё и за, можно сказать, легендарную, совместную с Курентзисом запись партии Дидоны в опере Перселла, срывающая овацию за овацией.
Не менее игрив и актёрски убедителен вертлявый Штефан Генц в роли Папагено, психофизикой похожий на неожиданно похудевшего Маковецкого. Плетнев изъял из исполнения все речитативы, поэтому хлопотать телом и лицом приходится во время исполнения арий и дуэтов; почти все справляются.
Третьей героиней концертного исполнения оказывается Памина в исполнении английской сопрано Люси Кроу, сдержанной и пылкой одновременно. Прочие исполнители оказываются на подхвате, стараются, добиваются органического единства с оркестром и с хором, работая на общий результат.
Очень часто (вот и сегодня) во время исполнения случаются такие, что ли, окошки или же двери, когда всё и все вдруг совпадают, сцепляются в едином порыве и, точно окно отворяется или же через приоткрывшуюся дверь веет иной какой-то, более высокоорганизованной и одухотворённой жизнью - так, что слёзы выступают.
Выступают не из-за перипетий сказочного сюжета и даже не из-за красот стиля (хотя гений Моцарта, безусловно, подстёгивает восхищение), но из-за удали, наблюдаемой из зала, когда у исполнителей всё складывается, всё получается и им сами нравится и заединство и то, что выходит. И тогда, помимо взаимоподдержки, они посылают эту радость в зал, от чего всё начинает вибрировать и искриться. Даже воздух.
Вероятно, концерты и следует измерять мгновениями таких пограничных состояний, приступов "здесь-бытия", без остатка заполняющих зрительный зал твоего собственного тела. Когда это происходит ты тоже становишься частью этого процесса, совпадая не только с музыкантами, но и со зрителями.
Подобные состояния, помимо прочего вызванные ещё и отсутствием автоматизма в исполнении и подлинным проживанием внезапно укрупнившегося и набухшего мгновения, не бывают частыми и длительными, тем не менее, парочка таких "приходов" делает концерт и задел послевкусия.
Сегодня таких приступов и приходов, когда обёрточная бумага обыденности, словно бы прорывалась голосами и смычками, случилось несколько. Будничность, странным образом, воссияла, чтобы объяснить, что "Волшебная флейта" - это не только жанровый прообраз прокофьевской "Любви к трём апельсинам", но ещё и их "Щелкунчик", рождественский и праздничный, стоит только захотеть.

Всевидящее Око
Tags: БТ, РНО, физиология музыки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments