paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Music:

Пастернак

"Скандинавия", в уральском микроклимате, это, ещё раз, глобальность и глыбность; когда всё вокруг (небо, море зелени и облака) словно бы выбито из камня и собрано в единый природно-мемориальный комплекс. С утра немного солнца, лимоном в чай, но к вечеру нынче осадки и, словно бы, снег в подкладке, мама заставила закрыть все окна. Между тем, в перерывах занятий, обошёл грядки. Клубника уже вовсе, впрочем, она такая ещё до нашего приезда; земляника на северной стороне, поспевает много медленнее - румянится как отдыхающий на балтийском взморье; крыжовник ещё острокисл. Именно так - и остр стеклом, и кисл лисой. Как и чёрная смородина, впрочем, ещё только-только наливающаяся цветом, тугоухостью и ароматом. Красная уже подрумянилась с одного бока, выборочно можно уже исть есть, хотя, лучше бы подождать немного; впрочем, как и с малиной, которая попадается спелая, но одна на десять муляжных. Зато трава пузырится и сама прыгает на стол - несколько сортов салата, укроп и кинза, достающие до колена, махра петрушки, лук, разумеется - в тени, у забора, где тихо и места побольше, а света поменьше, рядом с мокрицей.


Всевидящее Око
Намеренно взял позднего из начала второго тома (1989, под редакцией А. Вознесенского, Д. Лизачёва, Д. Мамлеева, А. Михайлова, Е. Пастернака), там где борьба за упрощение и мозаичная точность попаданий, как бы вписанных в дейнековские овалы. Там, где с первой строчки взят постоянно нарастающий ритм, из-за чего сознание не поспевает за чтением и приходится постоянно возвращаться обратно, замедлять(ся) запыхавшееся сознание. И это речь не о ранних клубках спутанных ниток и не о непроходимом кустарнике, растущем в первом томе, а там, где во всю вырабатывается самый что ни на есть по-библейски или по-советский смиренный канон - то есть, упрощение, помимо социальных причин имело ещё и физиологические.
Это не феноменология и не редукция, естественное желание быть проще. Де, тогда и жизнь будет проще; наладится. Но социальные причины, конечно, тоже интересны, я потому и взял сборник с военными текстами, чтобы на них, как на крайнем случае дискурса, стали понятны внутренние жанровые механизмы. Потому что когда про партизанский подвиг или смерть сапера пишется обычными, оптимистическими, массивными плеоназмами, то вычура кажется вычурнее синкретической оперной партии - столько же в неё (или в нём) жизнеподобия.
При том, что в сборнике есть два текста про самоубийц - Цветаеву и Дементьева ("Безвременно ушедшему"): друг умер, а поэт идёт текст писать. И доблесть поэта тут должна заключаться в том же самом, что и в военных стихах - в точности формулировок и точности передачи состояний. Чем ты точнее, чётче - тем ты полноценнее выполняешь долг. А то, что висело огромное, как небо, чувство долга (+ чувство вины) оно несомненно. Как и несомненна эта точность, собственно, тогда же и зародившаяся - с одной стороны, у Пастернака, с другой - у Мандельштама. Метафорическая точность. Вот только она и не подвержена устареванию, только она способна встряхнуть дряхлеющие строки и удивить точностью попадания, когда неуловимо, но снайперски сочно переданный смысл мнится едва ли не природным явлением, биологическим сгустком, ну или же возле изгороди готически выросшей елью...
Tags: АМЗ, Челябинск, поэзия, пришвин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments