paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Music:

"Игра снов" Стриндберга на Чеховского фестивале / Прогон

Прогон касался подгонки привозного спектакля по реалии сцены Малого театра + работа с журналистами, первые 10-15 минут фото и видеосъемка, когда каждый жест, возникающий на сцене, вызывает шквал щелчков; отладка титров, света, корректировка картинки - для того чтобы сдвинуть стол на несколько сантиметров ближе к кулисе в одних носках выходит на сцену сам Матс Эк, наступает на гвоздь.
Пару раз действие прерывалось, актеры кучковались вокруг Эка, он им задачу ставил, объяснял; главная актриса слушала его с пакетом "Глобус Гурмэ" в руках, балентные надевали трико; техники поправляли лампы внутри стальных банок на колёсах из втрого акта, изнутри которых идёт пар и в которых сидях невидимые до поры до времени актеры (эпизод карантина).
Остановки эти, зависания действия и опоздание с началом, пустой зал с дюжиной критиков выглядят метатеатральной рефлексией, тем более, что на занавес спектакля как на фотообои нанесена фотография фасада "Драматена".

Но эта "Игра снов" не про жизнь после смерти Бергмана и не очередная вариация на темы "Старой актрисы в роли жены Достоевского", это, скорее, вариация "Неба над Берлином", в которой дочь бога Индры, спускающаяся в прологе из-под колосников вместе с занавесом решает стать человеком для того, чтобы понять как же трудно на земле живётся.
Эк в первую очередь работает на картинку, в чем нынешняя "Игра снов" оказывается похожей на интерпретацию Уилсона всё в том же "Драматене"; здесь тоже много статики, как внешней, так и внутренней.
Пьеса Стриндберга развивается коллективной галлюцинацией; в ней, конечно, наличествуют причинно-следственные связи, но сюжет скрепляется более ассоциативно, нежели логически - как и положено в игре со сновидениями.
Достаточно бытовые сцены чередуются здесь с навязчивым бредом, что позволяет Эку совместить на сцене сразу несколько уровней реальности.
Кажется, именно это совмещение (смешивать, но не взбалтывать) интересует его больше всего - и на уровне метафор и на уровне актерской игры, и на уровне сценических метафор - когда на сцене вдруг оказывается много всего автономного и разнонаправленного, разностилевого.
Перемазанные нефтью рабочие митингуют на заднем плане и их показывают через видеокамеру на плазме, выкаченной на авансцену; тут же бегают и делают балетные па в балетных пачках балетные танцовщицы, тут же люди в белых халатах. Вот пробежал полуголый китаец с желтым мячом, вот пузатый негр прошёлся с огромной лампой-глобусом, проехал грузовичок...

А потом все начали петь. Или танцевать. Ну или сначала затанцевали, а потом запели. Но не как в мюзикле и не как в отечественных драматических спектаклях шестидесятнического розлива, постоянно прерываемого вставными номерами, иначе.
Многослойная реальность и нужна была Эку для того, чтобы один из её пластов оказывался музыкально-пластическим.
Песни и танцы народов севера не комментируют действие и не разбавляют его, создавая контрапункт, но они лишь создают ещё один, дополнительный, не связанный ни с кем и ни с чем уровень.
Все это становится возможным ещё и потому, что действие "Игры снов" происходит в черном кабинете, то есть как бы безвоздушном или космическом пространстве, в котором выгораживаются локальные мизансцены.
Некоторые из них обживаются подробно и бытово (хотя я бы не отнёс эковских актёровс школе переживания, сколько к традиции представления), другие обозначаются условными этюдами (особенно хорош тот, в котором бесформенное тело изображает младенца на руках героини, вышедшей замуж за адвоката), а потом, ну, да, все танцуют.

Танцуют - все: первый номер положен на музыку Чайковского и вплетен с театральные задворки (а потому не кажется отдельной какой-то частью), затем несколько полубалетных, полутанцевальных номеров идут под ситар, из-за чего возникает не только визуальное, но и звуковое остранение.
Последний большой хореографический кусок в стиле contemporary dance поставлен уже на рэп, из-за чего суггестия, впрочем, несколько наивная и иллюстративная, прёт как из прорванной канализации, оставляя ощущение постапокалиптического видения. И действительно - массовые сцены, когда на сцене оказывается разнозаряженная толпа, хаотически перемещающаяся от кулисы к кулисе, вызывают в памяти монохромные и как бы документальные вставки из "Жертвоприношения". Хотя в общем и целом "Игры снов" выглядят как вторая часть "Фауста", за которую взялся Някрошюс, но, не справившись с бюджетом, передал брозды правления Роману Виктюку и его постоянному сценографу Владимиру Боеру.
Только если у Виктюка минимализм - от экономии и бедности, из-за чего и выглядит убого, то у Эка минимализм евроцентричен и претендует на мгновенно окликаемое авторство.
Примерно такое же как у мебели из ИКЕИ.


http://chekhovfest.ru/?page_id=284
Всевидящее Око
Либретто: http://www.ukrlib.km.ru/kratko-zl/printout.php?id=499&bookid=5
мнение соседа: http://users.livejournal.com/_arlekin_/1431430.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments