paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Другая жизнь Константина Батынкова в ММСИ (филиал в Ермолаевском)


Выставки Батынкова и Бродского соотносятся между собой как кино и театр, где первый отвечает за «целлулоиду фильмы воровской», а второй – за «четвёртую стену».
У группы «Radiohead» есть пластинка «КидА», сочинённая как саундтрек к несуществующему фильму. Вот и живопись из «Другой жизни» Батынкова, заполнившая четыре этажа старинного особняка в Ермолаевском, напоминает раскадровку к странной чёрно-белой кино-фантасмагории.
Тогда «Окна и фабрики» Александра Бродского лучше всего сравнить с театральной мистерией – так сильно выставка эта, открывшаяся на «Винзаводе» похожа на сценографический экзерсис.
Объекты изысканной инсталляции Бродского, основанной на соотношении плоскостей и объёмов, монохромных лайтбоксов на стенах и макетов фабричных руин, разыграны точно спектакль и актёры в нем необязательны: драма соотношений копотью копится в углах аквариумов, наполненных дымом и заглядывает в непрозрачные окна, запертые изнутри.
«За отчётный период» (1989 – 2009), коему посвящена пространная «Другая жизнь», выявились главные особенности неповторимого и мгновенно узнаваемого стиля Константина Батынкова – «диалектическое соотношение формы и содержания».
За форму отвечают здесь цикличность и чёрно-белая палитра большинства картин. Циклы («О войне», «Бегущие по волнам», «Лес», «Лошади», «Москва», «Дети») разворачиваются подобно чередованию вариаций в ситуации отсутствия какой бы то ни было темы.
Изображения, в одно-два касания, утопических городов и фантастических пространств, перенаселённых мелкоскопическими людьми, «снятыми» словно бы с точки зрения невидимого Гулливера.


Обратная перспектива, наложенная на традиционную перспективу, искажает сюжет и выворачивает его наизнанку: главные объекты или субъекты, претендующие на первородство (люди, хороводы из людей или звёзд, табуны лошадей или собак, самолёты и дирижабли) сводятся до знаков препинания, исчезающих и ускользающих запятых, превращённых в многоточия. Тогда как периферийные, случайные деревья или здания, уподобленные Вавилонским башням, разрастаются до гипертрофированных размеров «мирового древа».
40.51 КБ
Ударение в названии экспозиции приходится на прилагательное – Батынков фиксирует альтернативное существование внутри альтернативной истории, коллективную, коллективистскую грёзу, порождение коллективного бессознательного, настоянного на детских впечатлениях. От фильмов, книжек и снов…
Раскадровка неснятого черно-белого проложена по мотивам какой-то книжки «для детей и юношества», а, точнее, целой «библиотеки приключений», важная часть которой отдана впечатлениям от Великой Отечественной, увиденной с экрана впечатлительными детскими глазами.
Другая важная составляющая – утопии и антиутопии, от «Аэлиты» до обобщённых Стругацких, полустёртые ангелы без лица, насекомые и демоны, столицы, заросшие, подобно джунглям и бездонные провинциальные снега; всё смешалось в этом персональном «Амаркорде», неснятом снизу вверх.
И когда неожиданно в одной или двух сериях появляется цвет, художественные ассоциации высыпаются на зрителя как из рога изобилия: от Клее до Миро, от Мишо до Руо и Кокошки.
И только намеренно лишая себя цветового разнообразия, редуцируя изображение до иероглифа, развода на заиндевевшем окне, Батынков разбегается, набирает скорость и взлетает, сверху вниз, замечая то, что видимо-невидимо.
Зато из-за намеренной монотонности палитры особенно значимым, выдвигающимся наперёд, становится само экспозиционное пространство, начинающее играть в этом фильме роль то ли закадрового комментария, то ли финального титра.
Уже не в первый раз замечаешь самоигральную природу особняка в Ермолаевском, выставляющем самого себя на проходящих здесь выставках. Картины и графические серии Батынкова словно бы шепчутся, хороводятся, жмутся к стенам, словно бы освобождая всё прочее пространство для умозрительной литературы праздного посещения выставки.
37.82 КБ
Вот, вдруг, и замечаешь, начинаешь замечать перегруженность потолков – на них, оказывается, слишком много крючков, светильников и видеокамер. Чёрно-белая гамма как бы впитывается стенами, напитывается и набухает сюжетами, при стирании внимания и интереса к самой технике производства.
Так уж она, техника, устроена, что первоначально думаешь, что неважно что нарисовано, но важно как – вальяжно, жирно, размашисто.
Однако, по мере погружения в неспешную, исподволь нарастающую наррацию, осознаёшь, что уже и как перестаёт волновать, «прибой как вафли их печёт», всё больше и больше погружая в изменённое сознание, вырабатываемое холстами Батынкова точно так же, как деревья вырабатывают кислород.
Это, кстати, одна из его магистральных тем – взаимообмен и взаимное опыление живой и неживой природы, подобно сообщающимся сосудам постоянно перетекающим друг в друга и регулярно, до полного самозабвения, стирающим друг друга.



Locations of visitors to this page
Tags: ММСИ, выставки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments