paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Location:
  • Music:

"Автора!" от Сергея Невского в камерном зале ЗЧ

Обычно во время концертов я снимаю очки, чтобы ничто не мешало слушать; рассматривать работу музыкантов означает деформировать восприятие, рассеивать его, не то тут: исполнение современных опусов нарочито демонстрационно и превращено в показ. Обращение с инструментами, специально найденные или подобранные жесты, образующие какие-то особенные звуки или даже шорохи оборачиваются маленьким шоу, так что можно было бы сказать, что в программе заявлено не шесть пьес, но шесть небольших балетов - настолько разнообразными и занимательными были все эти движения, овнешляющие музыку.

Особенно это касается пьесы Фелдмана "Король Дании" для ударных соло (1959), ради которой в правом углу сцены собрали хоровод или же первомайскую демонстрацию из всех возможных ударных установок, шумелок и пищалок, вплоть до электронного приборчика, похожего на электробритву.
Виктор Сыч весьма артистично разбрызгивал серии звуков, шарики которых сначала разлетались в свободном полете - как во время игры в бильярд, лишь изредка соприкасаясь друг с другом, но затем, по мере нарастания густоты звучания, отдельные удары и звуки, извлекаемые со всех сторон, соприкасались все больше и больше; им становилось всё теснее и теснее. Все они, впрочем, зависающие, в безвоздушном пространстве тишины, казались на фоне отсутствующего фона более выпуклыми и объёмными. Вот уж точно - внешнее внешнего, овнешнение даже того, что не может быть спрятано и сокрыто - изначально изнаночная партия многочисленных, толпящихся ударных.

Другую крайность программы была зафиксирована в опусе Дмитрия Курляндского "Прерванная память" (2005) для скрипки, виолончели и фортепиано, образовавших тот самый внутренний фон, цельная и плотная основа которого, создаваемая попеременно то виолончелью (Сергей Асташонок), то скрипкой (Михаил Березницкий), стала фундаментом для нарастания внутреннего движения. Асташонок и Березницкий извлекали из смычковых звуки с помощью самых нестандартных поз и позиций, показав целую музыкальную камасутру - и все для того, чтобы этот дуэт, время от времени дополняемый долго звучащими нотами рояля (Михаил Дубов) звучали как настройка радио; настройка, состоящая из медленно нарастающих помех, постепенно переплавленных в почти техногенные звуки движения дрезины, а то и целого поезда, чьи колёса раздражают кожу рельсовой войны, обжигая слух скрежетом, неожиданно сверкающим и переливающимся на поворотах, когда вагон заносит над пропастью.

Две эти тенденции, когда с одной стороны, звучат импульсы и протуберанцы, образующие отдельно звучащие единицы звучания, а с другой - протяженный и почти непрерывистый фон, когда художник, взявший в руки кисточку, ведёт её за собой, оставляя непрерывающийся след, соединились в трех пьесах Сергея Невского, который нынешний концерт и инициировал. Стиль Невского, насколько можно было заключить из прозвучавших опусов, а так же звуковой дорожки к фильму "Юрьев день", показанной в выходные, основан на соотношении цельного и частного, фонящего, тревожащего, зело суггестивного фона, выставляющего вперед отдельные жирные мазки, застревающие с густом суггестивном сиропе, занозы и заусеницы, возникающие деформированными формами (может быть, зооморфными и антропоморфными) на картинах Ива Тэнгли или же Френсиса Бэкона.
Так вот если говорить, например, о Бэконе, то Невский воссоздает и конструирует этот, почти отсутствующий, едва намеченный, фон. Сюрреалистическая реальность размотанной во времени фотографии, подсвеченной фотографическим виражем - знаете эти снимки с размазанными, плывущими в темени огнями реклам и, особенно, быстро перемещающихся по шоссе машин, чьи форы образуют зудящие партии соло саксафона (Леонид Друтин) или кларнета (Олег Танцов).


Но проще всего было бы сравнить "Рифт" (1999/2005) и Bastelmusik2 (2004) с мультипликационной развёрткой картин классиков абстрактного экспрессионизма (не зря в своем вступительном комментарии Невский случайно помянул Поллока), подтаивающих-плывущих брикетов бессознательного от Ротко или каллиграфических инкапсулирующихся имманентностей от Мазервела. Протагонистом здесь выступает бас-кларнет, словно бы запечатавший уста солисту, который помимо нот выдувает, выговаривает, выборматывает некий непонятный текст, состоящий из форсированного дыхания, шуршания-шумения-сопения и перегоревших в носоглотке букв.
В дважды повторяющемся приеме в духе "экстремального вокала " можно увидеть некую не до конца исчерпанную линию открытия. Ведь обычно авангардные композиторы вынуждены придумывать исполнительский способ существования каждый раз заново, из-за чего концерты и превращаются в набор статичных балетов.

Тут ведь еще важно разрушение и, одновременное, созидание формы. Не зря в качестве эпиграфа на концерте исполнили три части из концертного дуэта для скрипки и фортепиано Игоря Стравинского.
Невский объяснил, что выбрал этот опус из-за того, что здесь колючей интеллектуальности, присущей музыке Стравинского, противопоставлены всплески касаний, когда музыкант заводится от соприкосновения с инструментом; выплески хорошо рассчитанных, немного джазовых, импровизаций, нарушающих жанровый канон то, к чему привыкло ухо. Именно этих подпорок привычного, помогающих слушателю адаптироваться внутри пьес, современные авангардисты лишены напрочь. Каждый опус это каждый раз изобретение не только формы, но и всей окружающей физики-метафизики, превращающей каждое сочинение в отдельную, автономно стоящую (висящую, зависающую) вселенную. Что ничуть не облегчает участь - ни слушательскую, ни композиторскую. Важно выскочить из колеи наезженного восприятия - только тогда, в таком случае, лишённом гладкописи, дискомфортном и цепляющем, постоянно пропускающем петли, что-то получится. Должно получиться.

Нужно сказать, что я первый раз был в недавно открытом Камерном Зале, расположившимся по соседству с основном фойе Зала Чайковского, странном, конечно, по своему нелинейном помещении со своими внутренними выкрутасами и акустикой, специально заточенной под исполнение нестандартной камерной музыки - для которой уже даже Стравинский оказался настороженно-сторонним - из-за постоянно нарастающего, зело агрессивно звучания фортепиано, в лобовую вывалившегося на слушателей.
Нынешняя авангардная музыка прихотлива и прерывиста, паузы и умолчания, лакуны и левые звучки, исподволь вплетающиеся в партитуру (звука каблуков, убегающих в коридоре или звуки радио, звучащего в одной из артистических уборных) рассаживаются по местам и рассеиваются по рядам. Постоянные остановки не дают звукам накопиться, но постоянно пускают кровь и спускают воду, из-за чего акустика разреженного звучания становится совсем уже хрусткой и особенно хрупкой.

Пять, что ли, рядов + балкон и лестница на третий этаж, где отдыхают все время запаздывающие музыканты, из-за чего мгновенно возникает настроение дружеских посиделок. Так оно, впрочем, и было - если учесть, что публика едва ли не наполовину состояла из знакомых и френдов. Френдами оказались и два из четырех исполняемых, один из них мне даже на ногу наступил.



Locations of visitors to this page
Tags: КЗЧ, музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments