paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"Жизнь мух" Ильи и Эмилии Кабаковых в "Зале Белого" на "Винзаводе"


«Россия – страна феноменальной энергетики, здесь много людей, которые могут и хотят изменить мир; страна, в которой впервые была реализована утопия. Но ничего не вышло – теперь мы знаем почему. Оказывается, над этой страной поселилась цивилизация мух – и они питаются энергетикой России…»

То есть, всё-таки, про Россию или про отношение к ней, про параллельную цивилизацию-дублёра, имеющего, впрочем, общечеловеческие черты. Ведь не зря все эпиграфы (к каждому залу предпослано выражение очередного великого человека, типа Сенеки или Бетховена о мухах) взяты из представителей западной цивилизации.
В этом и есть основной манок-провокация: каждый сверчок принимает упрёк в том, что он – муха на свой счёт. Не зря в записях на досках «Игры в теннис» записан тезис о том, что со временем интерес и идентификация людей смещается в сторону насекомых.
Если наши предки, де, ассоциировали себя с хищниками (львами да орлами), то теперь – с жуками и тараканами (далее следовала ссылка на «Превращение» Кафки). Сомнительный тезис, впрочем, являющийся разворотом недавно возникшей поговорки «дотрахаемся до мышей», символизирующей измельчение и цивилизации и человеческой породы.


Дело не в России, дело в общем состоянии дел, приводящем к созданию мушиной цивилизации, достаточно безобидной и мелкоскопичной. Её история и описание её проявлений (философия, искусство, финансы, политика) наполняет залы несуществующего музея, по которому Кабаков приглашает прогуляться всех желающих.
Как и в «Альтернативной истории искусств», художник создаёт музей и интерьеры в нём, но не стены, как в «Гараже», из-за чего «Жизнь мух» проигрывает гаражной экспозиции в монументальности, зато выигрывает в разнообразии, в изобилии мелких объектов, охватить которые нет никакой возможности.
Десятки графических и текстуальных серий, листов и объектов, что становятся всё более разнобойными от зала к залу, драматургически накаляясь и сгущаясь по мере снижения освещения. Главная «краска» здесь – электричество. Нагнетание происходит с помощью простых электрических лампочек, изображающих тусклость и заурядность провинциального, этнографического музея. Экспозиция берет разгон постепенно, нефиксируемыми практически сдвигами, а так же постоянно нарастающим количеством витрин и выставленных на стенах экспонатов. Чем больше материалов, хорошо темперированным клавиром разыгрывающих ритмически организованную пустоту, тем меньше света.
Кабаков дотошен в воспроизведении стереотипного оформления музейного пространства, всего набора признаков, характеризующих томительное безвоздушное пространство музеефикации и мумификации. У него, как в «Макдоналдсе» повторение инсталляций в разных странах и на разных площадках должно иметь минимальное количество расхождений: есть стандарт, ему и соответствуйте.

Тщательно разрабатывается вид залов, где учитывается все –от фактуры пола до цвета окраски стен (коричневый, в пол человеческого роста, низ и серый верх), дизайн витрин (белая «ИКЕЯ» с серым «подбоем»), жухлость и расположение графических и машинописных листов в нежно-песчаных рамках, темпо-ритм сносок и примечаний на русском и на английском, партитура исчезающего света, свешивающегося с потолка на тонких кабелях-стеблях.
И, разумеется, размеры залов, что невозможно заполнить и отопить вниманием. Движение идёт по касательной. Тусклые лампочки выхватывают островки отсутствия, из-за чего кажется, что все выставленные предметы жмутся к стенам, словно бы вдавленные в штукатурку.

Монотонная «Жизнь мух», в том числе, и про скуку, одну из важнейших категорий творчества Кабакова. «Искусство не преодолевает скуку жизни, оно так же скучно, как и жизнь, но в самом акте перехода от жизни к искусству, открывается какая-то дверь, и скука перестаёт быть сплошной…» («Диалоги с Борисом Гройсом, стр. 39)

Важно, что демиург и сам причисляет себя к мушиному потомству. Для внимательного зрителя, «Жизнь мух» это ещё и путеводитель по творчеству самого Ильи Кабакова. Намеренно или нет, но в рамках мушиного краеведческого музея художник выставил несколько автономных работ, некогда показанных по отдельности. Например, инсталляцию с облаком кружащего в центре одного из залов мушиного роя. Или же выставленные в другом зале мушиные ноты, сгруппированные на толпе пюпитров, выстроенных полукругом.

Уже в самом начале экспозиции, среди аутентичных экспонатов мушиного музея выставлены несколько работ из «классического», коммунально-концептуального периода: «Чья это муха?» И именно они задают тему развития творчества Ильи Кабакова в контексте мушиной цивилизации. Демиург оказывается одним из голосов, «напоминающих (если верить приведенной из Бетховена цитате, явно же фальсифицированной, как и всё здесь приведённое) мушиное жужжание…»



Locations of visitors to this page
Tags: Винзавод, выставки, скульптура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments