paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело о концерте Королевского филармонического оркестра (Даниэль Гатти). Р. Штраус, Брамс

Дело в том, что дирижер Даниэль Гатти, начавший "Дон Жуаном", с места и в карьер, задал симфонической поэме Рихарда Штрауса бодрый, быстрее обычного, темп. Его Дон Жуан буквально ворвался в комнату, растрепанный, хорошо и со вкусом поживший, с упрямой чёлкой, вихрами в разные стороны, пронзительным взглядом скорпиона. Такое исполнение захватывает мгновенно, не давая опомниться, загребает, подгребает тебя целиком. Тем более, что повествовательности Штрауса свойственно затактовое отточие: поэмы начинаются как бы с полуфразы и очень важно подхватить разговор на должном уровне. Гатти подхватил, развил и приумножил.
Широкий, ясный, яркий звук покатился со всех ног по серпантину, каждый раз открывая дивные виды на окрестности, подернутые туманом. Правильная патина, присущая поэмам Рихарда Штрауса, внутренняя шероховатость асфальтовой фактуры, разливалась где-то внутри симфонического моря, оставляя поверхность светлой и прозрачной. "Дон Жуан", с форсированными духовыми, игрался на одном дыхании. Впрочем, точно так же, как и последовавший за ним "Тиль Уленшпигель", с той лишь разницей, что "Дон Жуан" игрался как бы на выдохе, а "Тишь" на вдохе.
Во втором отделении играли Первую Брамса и я не ждал ничего хорошего: Брамс безбожно говорлив, болтлив, не в состоянии заткнуть фонтан, всё время возвращается к одним и тем же фразам, пытаясь закончить, но вместо этого разрождаясь чредой фальшивых финалов. Первая Брамса - словно бы является связующим звеном между Бетховеном, чья Девятая цитируется в финале и Малером, чьё пришествие предчувствуется в той же четвёртой части: когда жирно-сливочная переменная облачность вдруг расползается, открывая на голубом небе чистую проталину-опушку, из которой вдруг веет обречённостью ХХ века...
Однако, королевские филармоники и Гатти преподнесли такого необычного Брамса, что практически сразу стало понятным - интерпретация эта является важным, нешуточным событием. И снова Гатти взял ускоренные темпы, из-за чего Брамс зазвучал особенно открыто, выпукло, но и цельно. Сглажено и, одновременно, особенно открыто, экставертно. И понеслось...
Особенно хорошо оркестру удались быстрые части, но и в медленных отрывках звучание не теряло ни скорости, ни концентрированности личного высказывания. Гатти удавалось, каждый раз, "придумать" какой-нибудь неожиданный эмоциональный или энергетический поворот, петельку-крючок, из-за чего симфония не провисла ни на мгновение, хотя и пыталась. Гатти удалось укоротить болтливость Брамса и направить её в правильное русло, превратив минус постоянных эмоциональных перепадов и плюс ровного голосоведения.
Эффект вышел ошеломляющий. Королевский филармонический частенько балуется исполнением современных шлягеров, оркеструя песни "Куин" и "Юту", вот откуда эти ритмы и крупный помол с едва ли не эстрадной подсветкой. Тем не менее, вкус и такт не позволяют перегнуть палку, только лишь используя широту жеста-подхода, но не эксплуатируя его, не выжимая дополнительную слезливость. Ни грана спекулятивности, чёткое и глубокое высказывание, весьма эмоциональное, хотя эмоциональность Гатти какая-то иная, не такую какую обычно извлекают из Брамса. Фуртвенглер играет Первую и вовсе как бы под спудом толстого, тяжёлого шерстяного одеяла. Гатти будто бы открывает банку, в которой симфонию Брамса мариновали долгое время, на солнце она начинает переливаться чешуёй, блестеть и блистать.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments