paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело об обыденности гения

Дело в том, что прочитав автобиографию Прокофьева, проглотив её за ночь, прикупил два здоровенных тома его дневников и читаю, сутки напролёт, благо объёмы и возможности помогают. Читаешь как хорошую, психологическую прозу, смакуешь интеллектуальное приключение. Пока дошел до 1915 года, переболев вместе с Прокофьевым всеми детскими болезнями. Сейчас ему 23 года и он уже автор Первого и Второго концертов, много ещё чего. Интересно наблюдать как кристаллизуется личность, как сочинительство пропитывается обыденностью: спал до обеда, потом ковырялся в "Симфонетте", потом пошёл на каток. Никакой дистанции, но и никакой тайны. Точнее, раскрытия оной, которая есть в музыке, но которая никогда не раскроет себя в комментариях. Ну, просто жизнь. Свойство всех биографий и байопиков.

Интереснее сформулировать почему мне так интересен Прокофьев, музыка которого мне не то, чтобы чужда, но кормит ум, а не душу (в отличие от Шостаковича) и внешность которого для меня не играет. Если бы мы были знакомы, то вряд ли сошлись бы. Точнее, вряд ли Сергей Сергеевич из крови и плоти был бы мне так же интересен, как его музыка. Хотя, возможно, это потому что ему пока что всего 23 (Шостаковичу в 1915м и вовсе девять, даже муфсаилов Стравинский пока что молод, только что умерли Римский-Корсаков и Лядов, смерть Танеева прошла стороной, Глиэр только-только перешел в высшую лигу, Глазунов запойный пьяница, а Мясковский ковыряется со второй своей симфонией (впереди ещё 25).

Важнее ощущение универсальности и глубины, которые даёт музыка, выражая личное и общее. Важность музыки для России, великая литература которой закончилась со смертью Чехова и Толстого. ХХ век, несмотря на обилие писательских имён первой величины, не давал такой плотности контекста и глубины выражения. Были выдающиеся (Бунин, Пастернак), гениальные (Платонов), отдельные островки величия и универсальности (Мандельштам), но уже не было всеобъемлющего, всепроникающего величия, "сделавшего" страну. Великая литература осталась в Х!Х веке, её место в ХХ веке заняла музыка, заменив собой не только литературу, но и практически отсутствующую философию. Симфонизм ХХ века и есть наши философские трактаты и системные исследования.

Велик соблазн поддаться особенностям дневников Прокофьева, который сам же и пишет, что не любит в себе ковыряться, но лишь описывает фактическую сторону каждого дня - с кем виделся, куда ходил и что делал. Подробно расписывать расписание, невозможное без определенной доли самолюбования и неукоснительной уверенности в собственной правоте. Правоте гениальности, но и правоте уже по факту своего рождения (в своей "Автобиографии" он приводит объемные куски из дневника девочки, с которой учился в гимназии и та тоже ведь обладает ощущением своей безусловной правоты, несмотря на полное отсутствие гениальности). Возможно, это особенности другого, старинного воспитания, основанного на каких-то иных принципах и понятиях, отличных от современных. Или, возможно, просто у меня нет ощущения, что я - прав?!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments