paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело о триумфе (1) Арт-Москва

Дело в том, что мы пошли на "Арт-Москву" уже вечером, ближе к закрытию. Естественно, что первым человеком, с которым я столкнулся в фойе, был Шабуров. Дальше Дима Врубель, Вика, Наташа, Юля, Коля, Витя, Наташа, вот и захороводились. Что приятно, но что отвлекало от выставки, тем более, что народу было много больше обычного. Толпы и толпы. На "Евангельский проект" меня отвели Дима с Викой, он на третьем этаже и потрясает масштабами и точностью попаданий. Сила от фресок такая, что впечатывает в пол, просто размазывает по полу. В эскизах все выглядело несколько иначе: камерность говорила совсем про иное, теперь, когда эскизы ройтеровских фотографий, соединенных с евангельскими цитатами, оказались растянуты на огромные белые стены проступила медийность в чистом виде: словно бы перед нами эйдосы современной информации, валом накатывающие и сминающие своего потребителя. Информационные потоки и то, что за ними: потустороняя логика и смысл. То есть, вот ты читаешь газеты или сидишь у монитора и газета, она а4 или а2 и монитор у тебя столько-то дюймов, а когда приходишь на "Евангельский проект" Врубеля и Тимофеевой, то это, в очищенном от носителя виде, накатывает на тебя как девятый вал, как то самое цкнами, всё сметающее на своем пути. Извлекая энергию сообщения из недр носителя, Вика и Дима разыгрывают перед тобой парад информационных стихий в чистом, очищенном от примесей виде. Цитаты из Священного писания подсвечивают эти сообщения внутренней причинно-следственной логикой, остраивая за картинками вторые-третьи, причем не только интерпретационные, планы. Нужно ли говорить, что это самый мощный и масштабный проект Арт-Москвы, по силе воздействия переигрывающий всю прочую сборную солянку.

Теперь состязаются не художники, но галереи. Если раньше смотрел на таблички возле работ, то теперь, для начала, отсматриваешь лейблы того, кто выставляет и танцуешь уже от этого. Иностранцы (иностранные галереи) менее интересны и внятны, коммерческий верняк, типа камерного Кабакова у чехов или Уорхола, понятно, что территория поиска находится в районе экспозиций московских галерей, которым ведь, тоже, не чужд интерес к коммерческой стороне дела, но которые извлекают деньги из движения в неизведанное, а не из топтания на месте. То есть, можно гнать коммерческий порожняк, уже давным давно переваренный культурой, а можно совмещать приятное с полезным, делая хорошо не только себе, но и культуре в целом. Кстати, именно в движении и сохраняется драйв, движуха, которых в нынешних экспозициях, приблизившихся к общемировому мейнстриму вплотную, вплоть до неразличения, не так уж много. Дело даже не в огламуривании и овладевании технологиями, в минимуме видео и обилии живописи (живописи становится все больше, объектов всё меньше), а в том, что только разработка новых художественных месторождений (языков и стилей) даёт ощущение жизни внутри искусства. То есть, с одной стороны, нужно торговать качественным и узнаваемым, а с другой - вести исследовательскую работу и тем, кому получается совмещать - те чемпионы. Не стану перечислять галереи, в которых это совмпадение работает на результат - они и без меня на слуху. Отмечу лучших - тончайшего, кружевного Каллима, фарворовых АЕСов, нового пиксельного Файбисовича, трехчастную инсталляцию "Тонатас Баниониса" (очень похожую по картинке на "Синий суп", а по музыке на АЕСов), барочного Пеперштейна, Пивоварова, Жанну Кадырову с ее мусорным мешком, сделанным из битой плитки. Фильм Пузенкова о Пузенкове, черно-белого лаконичного Батынкова.

Вообще, это очень интересное стремление к минимализму - очень немногие позволяют тебе быть яркими, громкими и красочными. Сказывается усталость от перенасыщенности информацией, языками, художниками, цитатами, юмором и сатирой. Хочется тишины и покоя, комфорта и уюта, разговора шепотом и на равных, вот от чего галереи словно бы убавили дицебелл и на первый план вышли художники с ограниченными, намеренно ограниченными формальными возможностями - в том числе и цветовыми, как Батынков и Каллима. Помимо того, что это очень красиво и изысканно, это ещё и соразмерно человеку. Но тут, в стремлении к минимализму, есть некая грань, после которой движуха пересыхает и объект увядает в бальзаме собственной имманентности. Становится эзотерчиным и неоправданно плотным. Интереснее всего балансирующие на этой границе и не попадающие не в избыток и не в экономию. Таких немного. "Синие носы" сделали белые фарфоровые бюсты Сталина и Мао, а вышло даже не вторично (после Брускина и тех же аеэсов), а сыро и недоработанно. Хотя белый фарфор, конечно, излучает покой и ледяное безмолвие.

Ну, да, смотр, ну, да, многоголосица, поэтому никакого целостного впечатления быть не может. После первого круга по второму этажу кажется, что всё посмотрел, всё понял, глаз замыливается и начинает выхватывать отдельные экспонаты, которые, подобно зрачку, расширяются и начинают шевелить своими внутренними течениями. Игнорируя толпу, высасывающую твоё внимание, останавливаешься и словно бы фотовспышка, фотографируешь, запоминая, заступая на второй круг, на третий. Когда зал как игрушечный калейдоскоп, поворачивается к тебе то одной гранью, то другой, выставляя самые разные артефакты, расширяя одни существующие пространства и окончательно захлопывая и стирая другие.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments