paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело о законе возвращения

Давай договоримся: здесь всё иначе. На микроуровне бесконтрольных ощущений, кардинально меняющих макрокартинку. Уже на уровне химсостава. Молекул. Вместо того, чтобы безостановочно смотреть по сторонам, начинаешь прислушиваться к себе. Как если ты не выходишь из самолёта, но падаешь в бассейн, чьи незримые воды обхватывают-обогревают тебя целиком, в парную воду бледно-лилового цвета, разогретого изнутри, забытого на горелке и давно уже перекипевшего. Градус ещё мощнее накаляет сладость нагретого камня, раскаленной мелкой, мельчайшей пыли, покрывающей края дороги. Человек здесь, на фоне плоского и растянутого ландшафта, вытянутого вдоль широких шоссе и отдельно стоящих домов, домиков, домишек оказывается самым хладнокровным объектом, медленной точкой, под кожей у которой – прохлада и тень; всё прочее – на порядок горячее, избытком жирного, жаренного жара, про который нельзя сказать, что он разлит, он здесь и есть основа, фундамент и содержание бассейна, из которого не вылезти, не выкарабкаться. Остальное – его производные.
Жар – это море, вывернутое наизнанку, невидимые волны, накатывающие сверху и топящие тебя внутри своих коленц. Перемалывающее. Каждый шаг порождает волнение и перемещение разогретых воздушных масс, пеленающих тебя ожогами и одеждой. Кажется, только небо, в силу его сини и особенной пустоты способно вернуть баланс жизнеспособности к разумному началу, но до неба здесь дальше, дольше, чем в Москве. Хотя особая чистота и прозрачность делают его ещё одним морем, морем в квадрате, а всё что вокруг – пляжной инфраструктурой, направленной на полноценный отдых наших жён и детей.
Сначала я думал – как же мне описать всё то, что происходит вокруг: непривычное и теплолюбивое, избыточное и недостаточное одновременно, но позже, где-то между двумя городами, в машине, я понял, что единственный путь описания этой дороги – прислушиваться к себе. К своей голове, что становится тяжёлой из-за прилившей к ней крови; к коже, реагирующей на малейшие колебания ветра (когда ветер находится внутри воздушного потока и переходы от одного к другому переливчаты словно ноты дорогого парфюма); к ногам, которые начинают члениться на ступни и на икры – каждая отдельная часть ноги по своему реагирует на давление местной погоды). Ну и к организму в целом, который время от времени, словно бы замирает в стоп-кадрах, прислушиваясь к самому себе: вот тебе душно, а вот, через мгновение, уже холодно, гусиная кожа и пупырышки на плечах. Этот воздух мне кажется мясистым как кактус и очень солёным, хотя, казалось бы, откуда здесь, в горах, взяться избытку влаги?
Тело работает и чувствует иначе. Словно оно – бюро с множеством ящичков, некоторые из них выдвигаются, опустошаются, откликаясь на соль и перец, коими зело приправлен воздух. Изменённым оказывается не сознание, но всевоспринимающая машинка, объединяющая органы чувств в ином каком-то пасьянсе: обоняние и осязание сейчас словно бы меняются местами. Мы на севере, на самом севере, рядом с Ливаном, здесь всё не так, как в низине, где всё не так, как в городе, из которого ты прилетаешь в полной растерянности, так как заранее точно знаешь: не зафиксировать. Не описать.
Tags: Израиль, мета, невозможность путешествий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments