paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело о спектакле "Продукт" в театре "Практика" (режиссер А. Вартанов)

Дело в том, что весь репертуар "Практики" оказывается на одну, больную, тему, отдельные спектакли разыгрывают разные грани одних и тех же проблем и поставленных театром вопросов. Каждая постановка здесь - очередная глава театрального романа, наполненного симфоническим многоголосием - приходишь на очередной спектакль и понимаешь, что он, вагончиком, присоединяется к уже виденному, с одной стороны, закрепляя пройденный вместе с "Практикой" материал, но с другой - добавляющий ещё одну, свежую, краску; ещё один дискурс-ракурс.
Главный сюжет нынешнего репертуара "Практики" - антропологические наблюдения за изменением человеческой природы. Социальный аспект мутаций, экзистенциальный, культурный...
"Продукт" Марка Ровенхилла, оказывающийся моноспектаклем Александра Филиппенко, идёт в зачёт как этюд на темы культуры и шоу-бизнеса (продюсер рассказывает кинозвезде сюжет боевика, надеясь уговорить её сниматься).
Но это на поверхности: культура важна автору пьесы, режиссёру и исполнителю, как градусник, фиксирующий температурные изменения. Культура - диагност, фиксатор фобий и страхов.
Боевик, в котором должна сниматься оставшаяся за кадром звезда, включает в себя самые горячие, топовые новостные темы - исламский терроризм, безопасность авиаперелётов, 11 сентября 2001 года, сексуальная фрустрированность, ксенофобия, бездуховная изнанка потребительского общества.
Многие критики увидели в пьесе Ровенхилла сатиру на нравы, царящие в киноиндустрии, однако, мне показалось, что пьеса много глубже - она пристальное и пристрастное исследование механизма оглупляющего нас страха, позволяющего манипулировать.
Идентификация с голливудскими персонажами - заветный ключ взлома трепетного зрительского внимания, поэтому важно надавить на больные точки и тогда зритель окажется зомбирован.
Для этого актриса, адресат речи продюсера, вполне себе существующая в тексте Ровенхилла в спектакле "Практики" выведена Вартановым за рамки действия. Её нет. Продюсер обращается напрямую к зрителем без каких бы то ни было посредников, что усиливает влияние насылаемого на нас бреда.
Филиппенко, матерый человечище, человек-оркестр, актер актерыч, постоянно цепляет тебя глазами - словно бы нарушая все табу с твоим установившимся интимным пространством, прокалывая его стремительным взглядом и точной репликой. Филиппенко обращается нпосредственно к тебе, оказавшемуся на месте актрисы, к твоим собственным страхам и фобиям. Создавая иллюзию едва ли не приватности вашего диалога и, мгновенно, разрушая эту интимность увертками да ужимками.
Александр Филиппенко - мастер самоигральный и понятно его приглашение на этот бесконечный, путанный монолог: кто как не он может сыграть и обжить громаду ничем не сдерживаемого массива слов?! Однако, существует ещё один сценический аспект, делющий появление Филиппенко точным и незаменимым. Актер старой школы, подробный и въедливый, фонтанирующий и избыточный, Филлипенко оказывается прямо противоположен сдержанной и минималистической эстетике театра "Практика", его формату актёрской игры.
Эта разность подходов всё время фонит, бросается в глаза, тревожит, вскрывая, таким образом, приём и актуализируя высказывание. Персонаж Филлипенко не зря получает отлуп от незримой голливудской дивы - её совершенно не убеждают все его местечковые метания и коммивояжёрские приёмы - она, скорее всего, продукт генной инженерии, модифицированный продукт, зависающий в виртуальном, умозрительном пространстве недалёкого будущего. Поэтому обилие крови и спермы в пересказе продюсера (тоже ведь весьма символичных и постмодернистски отстранённых) оставляют её равнодушным. Стараниями Вартанова и Филиппенко в "Продукте" встречаются представители даже уже не двух поколений, но двух совершенно противоположных антропологических агрегатных состояний.
И ещё. Если "Капитал" и "Пьеса про деньги" складываются в диптих, исполненный социальной критики, то "Продукт" и последовавший за ним "Июль" выводят разговор об изменениях человеческих формаций на уровень интимного монолога. Филиппенко здесь представительствует от лица мужского народонаселения, а Полина Агуреева, даром что играет старика-убийцу, исследует гендерные изменения, происходящие с женским полом.
Квартет спектаклей-симптомов оказывается базисом, на который достраиваются все прочие репертуарные разнообразия "Практики..."
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment