paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело о "Пьесе про деньги" В. Никифоровой в театре "Практика"

Дело в том, что с Эдом Бояковым у нас вышел целый спор по поводу формата спектаклей в театре "Практика".
Постановки в "Практике" (как и вытянутые, обрезанные с боков, книжки в "Амфоре", изобретение, да), имеют свой особый, щадящий формат, из-за чего напоминают блюда в ресторане высокой кухни.
Спектакли в "Практике" почти всегда идут час с небольшим. Необременительно и плотно: хорошего должно быть мало и на финал лучше выходить когда зрители ещё не устали. Всегда важно немного недодать, чтобы осталось ощущение взлёта.
Так считает Эд, который строит театр для нормальных зрителей, а не для зануд, типа меня, любщих многочасовые опусы с погружением. И, надо сказать, что спутники мои оказались на стороне Боякова - недлинный спектакль, схожий с впрыскиванием сильнодействующего лекарства, приспособленный к реалиям наших дней, когда на одной чаше весов - культпоход после работы, с другой - ну, например, семеййный вечер и общение с детьми.
Другая ассоциация, порождаемая форматом "Практики", отталкивается от эстетики "документального театра", который оказывается, по большей частью, набором этюдов, эскизов, высказываний на ту или иную животрепещущую тему (эскизность возникает из-за актуальности: злоба дня ещё не оформлена в узнаваемые типы, не схвачена обобщаюшими метафорами, разползается и разваливается, вечно устремлённая вперёд, из-за чего о ней сложно ваять нечто эпическое), тезисами "к докладу" или же, вот, "картинками с выставки".
Формат "Практики" это воскрешение жанровых остро социальных зарисовок в душе "Товарищества передвижников", обличавших нравы и описывавших современную им действительность. В отсутствии кино и тв, именно передвижники выполняли функцию визуальной констатации повседневности, что, в свою очередь, возбуждало литераторов к писанию физиологических очерков. Эпос появится чуть позже, когда социум подмёрзнет, устаканится или же возникнет дистанция - общественная или временная.
У "Пьесы про деньги" есть безусловные достоинства (характеры, внятная история, точность симптомов, особенно связанных с бытовыми и психологическими реалиями) и есть формальные недостатки, самым важным из которых мне видится голая публицистичность (особенно в финале). С другой стороны, без обличительного пафоса и намеренного заострения тенденции (деньги правят миром, люди только и думают, что про деньги и потребительский комфорт, из-за чего меняется сама природа человеческая) такая пьеса оказалась бы лишь наборот разрозненных этюдов, не склеенных в единое целое.
"Практика" выказывает себя театром социальной боли, становясь для нынешней ситуации тем, чем был для начала ХХ века МХТ, а для шестидесятников Таганка, поэтому на социальный пафос закрываешь глаза - да, сегодня так нужно, да, и в самом деле, должно быть место в Москве где говорят прямо и нелицеприятно.
С почти нарочитой безыскусностью.
По форме, "Пьеса про деньги" оказывается сиквелом или приквелом "Капитала" - и сюжетно (первый диалог, которым спектакль открывается, отчаянно Сорокинский) и из-за видеомониторов, на которые выносятся ремарки, фиксируя попадание в зазор между кино, видео и театром, когда постановка одновременно оказывается и одним, и вторым и третьим, но, с другой стороны, самостоятельным, синкретическим высказыванием. Ну, почти как опера. Опера нищих.
"Капитал" и "Пьеса про деньги" вскрывают главную тему театра, который помимо социальной диагностики, волнует более серьезная, философская тема антропологических мутаций. Финальная фраза из "Слов и вещей" Мишеля Фуко о том, что человек исчезает как следы на прибрежном песке, вынесенная в качестве эпиграфа, подчёркивает: в нас происходит незаметный и необратимый дрейф в сторону какого-то нового антропологического набора. В этом смысле, "Капитал", как вторая серия "Пьесы про деньги", фиксирует дальнейшее нарастание симптома, следующую стадию разложения привычного и понятного, переход к зыбучим пескам футуристической зауми, из которой вот-вот должно родиться нечто.
Важно, что действие спектакля происходит за прозрачной плёнкой, которую практически не видно (только если её случайно не подсвечивают софитами) и которая могла бы оказаться четвертой стеной, если бы, в конечном счёте, не оказалась экраном и даже зеркалом для зрителей. Актёры попадают за неё только один раз, выходя на поклоны под меланхолическую песенку "Радиохеда", из-за чего начинает казаться, что музыку, как в кино, включили для сопровождения финальных титров.
Длительность музыкального сопровождения зависит от того сколько хлопают и вызывают актёров на поклоны. На вчерашнем спектакле мы прослушали шедевр Тома Йорка почти целиком.
Tags: НМ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment