paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело о Бриттене (2)

Музыка Бриттена почти всегда прикладная. Как труженик-муравей он обеспечивал работой и репертуаром свою оперную труппу, себя как дирижёра, Петера Пирса сольными партиями. Отсюда так много нарратива, либретто, литературной основы. Оперы идут одна за другой как романы, сложенные в стопки и в них не сколько поют, сколько рассказывают истории с помощью голоса и завитков вокруг пустоты.
Музыка Бриттена прикладная и в том смысле, что она постоянно прикладывается к классической традиции – с тем, чтобы показать как изменились и жизнь, и музыкальное мышление, чтобы закрепить перпендикулярность этой самой, отменяющей разницу, линейки.


Ни у одного композитора не встречал такого внимания к арфе, которая накатывает прозрачной волной и словно бы переворачивает очередную страницу.
Страница за страницей, книга за книгой: арфа путешествует из опуса в опус той самой складкой, которую Делез считал присущей барокко и которой Бриттен делает свою потустороннюю музыку ещё более потусторонней и размытой – но не за счёт густого симфонического фона, как у других, но за счёт непроницаемо чёрного задника, который не может быть фоном, ибо довлеет, организуя всё то, что в него не помещается и торчит отдельными необструганными ветками, ну, например, вербы.

Если структурно можно сравнить музыку с мобилями Калдера, подвешенными в воздухе, то визуально самой лучшей иллюстрацией к обложке компакт-диска или афиши бриттеновского концерта могут служить картины Френсиса Бэкона – всё-таки самая прямая и лобовая ассоциация (Шостакович – Филонов – Платонов) оказывается и самой действенной, как ни старайся от неё избавиться.
С Бэконом же очень странно: он весь смазанный и ускользающий. Сталкиваясь с репродукциями, грешишь на качество полиграфии, однако, припадая к подлиннику, видишь всё то же самое: фотографический брак первых мгновений распада. Пунктумы зияния, от которых глаз не оторвать. И хочется остановить плёнку и заставить крутиться её назад – к моменту, когда распад начался и можно зафиксировать тело единым и неделимым.


Растёртые страданием бэконовские тела подвисают в душной безвоздушности, препятствующей распространению запахов гниения. Ну, да, кубы, линии горизонта, чёрные квадраты окон и дверей, принципиально минималистская мебель прозекторской.
Плоть, начавшая путешествие в сторону распада, выпадает из мертвенного, статичного окружения точно так же как вся окружающая топография контрастирует с человеческим-нечеловеческим мясом. Сила – в столкновении разных агрегатных состояний, в контрасте между болью и безмолвностью, безмолвием, по краям которого струятся плотные воздушные потоки, ещё больше искажающие изображение.

Начало здесь: http://paslen.livejournal.com/572445.html?nc=52
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments