paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дело о мозговом штурме

Дело в том, что Жанна Кадырова готовит открытие памятника неизвестному памятнику - который станет одним из итогов нашего шаргородского пленера. Инсайдерская, между прочим, информация, ибо пока что Кадырова не вылезает из цеха и открытие запланировано на следующую неделю.
Жанна прославилась объектами, облицованными колотой плиткой, из них она делает людей (фигуру водопроводчика), конфеты и даже бриллианты. Нечто подобное ждёт и шаргородцев - на вполне классический постамент она воодружает фигуру, точнее очертания фигуры, сокрытые белой простыней. Когда в момент открытия простыню сдёрнут, то под ней окажется ещё одна простыня, выложенная плиткой (важный, между прочим, мотив не только для Кадыровой, но и для всей шаргородской архитектуры, так что в этом строительном материале они совпали) - неизвестный памятник неизвестному памятнику.
Я отловил застенчевую Жанну между её бдениями в цеху, чтобы записать. Сначала ей было некогда и мы сели в машину, чтобы вместе с Александром Львовичем проехаться по городу в поисках места для будущей скульптуры (в конечном счёте оказалось, что лучшее место находится ровно у стен нашей студии, так что не нужно было метаться по шаргородским площадям и пустырям, а просто выйти за ворота спортзала), а затем, когда мы примостились у входа в студию, через некоторое время у нас забрали диктофон, ибо начинался мозговой штурм, а современное искусство - это, прежде всего, фиксация и документация.

106,53 КБ

Архитекторы и художники по очереди выходили со своими почеркушками на лобное место и рассказывали об идеях, пришедших в первые дни жизни в Ш. Преобладали завиральные проекты, типа выгораживания в Шарогороде оффшорфной зоны свободной для торговли и, например, употребления травы; наведения мостов между холмами, установления огромной статуи Майкла Джексона, завоза евреев на автобусах (своих евреев в Шарогороде осталось не более двух десятков,а куда местечку без оных?); превращения в Шаргород в совершенно закрытую, автономную зону, пуск по улице Ленина антикварного трамвая (в противовес мегаполисам, избавляющимся от этого, якобы, устаревшего вида общественного транспорта); проведение в Шарогороде фестиваля воздушных шаров, роспись элеватора, торчащего над городом и видимого с любой точки парой целующихся белых лебедей, установка, оммажем местной традиции ставить кресты на развилках дорог, большого креста из стеклобетона с каким-то сложным внутренним решением, контрастирующим с внешним решением и т.д., всего и не упомнишь. Кто-то разрабатывает проекты фонарей, реагирующих на датчики движения (важная, между прочим, проблема - ночи в Шаргороде смоляные, беспросветные), кто-то занимается проектом реконструкции винзавода, Алекс и Соня думают о реконструкции синагоги, в которой неутомимый Погорельский собирается открывать музей современного искусства. Есть тут ещё и детская архитектурная студия. Киевский художник Филипп и автор московского "Атриума" на Курской Кирпичев возятся с детьми, на плечах которых хрупкое шаргородское будущее.

Во время массовой мозговой активности много говорили о консерватизме местных, которые дивятся на приезжих (особенно живописно выглядит группа диггеров в масхалатах, по городу они перемещаются сугубо коллективно), ведь если по сути, то местечко и есть оплот консерватизма, на том и стоит, а если не согласен кто, то уезжают в город. Поэтому идеи Александра Львовича, конечно, прямо противоположные и времени и месту. Архитекторы через раз поминают "Нью-Васюки", но Погорельский не тушуется - есть, оказывается, в пределах досягаемости населенный пункт с таким наименованием, так что "Золотое кольцо местечек" будет прирастать, в том числе, и афторитетом Ильфа и Петрова: не зря же наш путь начался именно в Жмеринке у памятника О. Бендеру. Поскольку памятник Жанны Кадыровой способен вместить любой смысл, то почему бы не подумать, что этот знак посвящён кому-нибудь из "Двенадцати стульев"?!

Вообще, надо сказать, Ильфа и Петрова поминаешь постоянно, вот уж, кто бы мог подумать, матёрые человечищи. Редактируя текст о московской презентации, для которой вновь объединились Вайль и Генис (работа есть работа), на самом деле, думаешь именно об Ильфе и Петрове, тем более, что завтра еду в Тульчин искать могилу бабушки, которая по семейной легенде, была любовницей одного из соавторов. Только не помню кого... А, возможно, и не любовницей, по крайней мере, когда заходил об этом разговор (сам не помню, папа рассказывал), баба Доня алела и опускала глаза долу: "Да, он за мной ухаживал..."

Народ охвачен творческим процессом, скучковался у iMac'oв и творит творение. Обстановка как в пионерском лагере. И потому что на всём готовеньком и потому что дружелюбно всё, легко и просто - во-первых, люди подобрались неслучайные, умные-благоразумные; во-вторых, цели у всех общие - город, который, оказывается, всё ещё хочет жить. Выходишь за околицу спортзала, где размещена студия, в нос шибает навоз, а по главной улице и без оркестра в ускоренном, словно на перемотке, темпе продвигается похоронная процессия. Впереди идут люди с хоругвиями и крестами, затем грузовик с восковым, носатым покойником, за грузовиком бабки, галопом несущие венки и мёртвую зелень. Мимо шумит чужая жизнь, процессию, запнувшуюся у автовокзала (место наибольшего скопления шаргородцев) объезжают потасканные жигуленки и даже запорожцы (с иномарками тут не очень). Все тихо, привычно и очень как-то уж по-деловому. Несмотря на ультрафиолет, ложащийся ровным загаром, несмотря на йогуртовый зной, в котором купаешься даже если солнце за облаками. Жар такой ровный и незаметный, что к нему привыкаешь как к воздуху и только вечером, когда солнце уходит и начинается холод, тело возвращает тепло, накопленное за сутки, усталостью и головной болью.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments