paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Music:

Дело о городе и дороге

Дело в том, что ехать с Киевского вокзала - совсем не то же самое, что с Казанского, мимо Перово, тут, первым делом, мелькает Переделкино и дорога не скользит как смазанная маслом узнавания, но скачет, словно бы спотыкаясь на ухабах и стыках. Дорога на Урал привычнее зелёной ветки, отмеренная и многократно описанная, она даёт возможность сосредоточиться на себе, на том, что внутри. В дороге на Украину всё ещё много внешнего, отвлекающего, несмотря на то, что и эта дорога стала обыденной. Отчего-то в последнее время все дороги мои тянутся в Киев. Сам ход поезда словно бы иной, более жёсткий, хотя, возможно, всё это связано с особенностями конкретного поезда, конкретной обшивки конкретного вагона - ты же знаешь, какие они, прохладные, ходят в этом направлении...

Веселье, начавшееся на вокзале, продолжалось всю ночь, до самой до торжественной высадки в Жмеринке, где вокзал бликует роскошной ар-декошной развалиной, возле которой стоит памятник Остапу Бендеру; собственно, там, недалеко, мы и загрузились всем табором в автобус, чтобы, наконец, оказаться в Шаргороде.

Одним из самых сладких детских воспоминаний была липовая аллея, протянутая от Опнярки, куда приходил поезд - и до самого Тульчина. Дорога, по краям которой высились деревья, смыкающиеся где-то вверху; холмистая местность, поэтому дорога плавно прыгала то вверх, то вниз, постоянно изменяя угол обзора. Я был тогда совсем маленький, первый раз в Тульчин меня привезли в спортивной сумке красного цвета, в которой и взвешивали, но липы и дорогу эту помню.

В дороге из Жмеринки в Шаргород нет такой классицистической размеренности и регулярности, однако же, я понял, что южная, барочная, скорее, природа, создаёт не только особый воздушный кисель, жирный такой, наваристый, не сладкий, но сладковатый, но и особый локус, подразумевающий обязательную глубину задника, сокрытость. Среднерусская равнина, извините, выровнена, проглажена утюгом, даже если вокруг и лес, то, в конечном счёте, лес этот схож с причёской новобранца, в нём обязательно, с той или точки, но наступает порядок. Южная листва пузырится фонтаном вкруг себя и всё решают скорость осмотра и освещение.

Шаргород вытянут вдоль главной рудкозубной, губно-зубной улицы имени Ленина, куда выходит в полном своём составе, ну, например, польское кладбище. Кладбище, точно городской парк, выодит на главную улицу и тянется как какой-нибудь парк. Действующее кладбище со свежими могилами и навсегда мёртвыми цветами. Потом оно заканчивается, возле автовокзала, снова начинаются дома, водонапорная башня. Пока я ждал расселения, зашел за домик с книжным магазином, ровно у этой водонапорной башни - чтобы увидеть на некотором удалении, парой улиц в сторону, ещё одно поле скорби, сплошь заставленное могилками. Так, между кладбищь, польского и еврейского, Шаргород и существует, а мы существуем в Шаргороде - с одной стороны польского кладбища у нас столовая, только что покрашенная, остро пахнущая первым сентября, а с другой стороны польского кладбища - в большом спортивном зале - главное место встреч, наша студия с мощными компами, инетом, принтерами, библиотекой и всем-всем, что для души нужно. Для души и для тела (вплоть до кофейного аппарата и фруктового чая), организация, надо сказать!

И вот мы сидим тут и перед нами выступает дядька, который всё это затеял - превратить Шаргород, нет, не в Нью-Васюки, как можно было бы подумать ещё в Жмеринке, но в центр туристической программы "Золотое кольцо местечек". Мысль продвинутая, между прочим, если учесть, что города утомляют, курорты приедаются, а самым лакомым и недостижимым оказывается аутентичность. А здесь этой самой чаемой аутентичности вагоны, хоть в пластиковые бутыли пакуй и вывози. Оттого и большинство прибывших в незапломбированном вагоне - архитекторы и дизайнеры, на финал прибудут и аритектурные критики во главе с Колей Малининым и Змеулом. Дядька, оказывается, издает Хайдеггера и Гуссерля, серия называется "Университетская библиотека Александра Погорельского" (значит, сам наш гостепреимный хозяин Александр Погорельский и есть), издательство "Территория будущего", а так же два журнала - "Прогнозис" и, между прочим, "Логос", который я читаю с первого номера возобновления. Здесь целый стеллаж с изданными им книгами и журналами, в том числе с комплектом репринта дореволюционного "Логоса", ныне им изданного. Так что никакой он не дядька (идеолог, конечно, харизматик, глаза горят, идеи сыпятся, остановить невозможно), увожуха и почёт.

Странное сочетание запущенности и продвинутости одного и того же места, в одном и том же месте (сейчас на всю акваторию спортзала басят кислотные ум-ца-ца и молодежь приплясывает вокруг большого стола, за котором компы с самыми стойкими) приличествующая какому-нибудь декадансно облучённому триллеру. Муи летают, днем за окном кричали петухи. В этих местечках есть нечто такое потаённо-затаённое, отчего кружится голова. Отчего голова идёт кругом. Собственно, за этим и приехал сюда. В том числе и за этим.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments