paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дело о похоронах

Дело в том, что похоронили Дмитрия Александровича по православному обряду "со святыми упокой" на Донском кладбище в час небывалой жары. Солнце пекло, бабочка летала, мобильные тренькали бодрячком, немного в стороне распевал что-то наподобие мантры Гарик Виноградов, свежевырытую землю убрали ельником, который потом в разверстую яму и побросали. Под чёрной землей оказалась жёлтая земля, песок, на фоне колумбария, маленький закуток за церковью. Солнце пекло нещадно, но мне было странно уйти в тень, словно бы это мой вклад в обряд, надо терпеть, ведь Дмитрий Александрович, восковой и успокоенный, присмиревший такой, терпит. Так странно видеть и не понимать, что всё. То есть, когнитивный диссонанс полнейший - глаза боятся, а мозги не включается и слов нет - вокруг же много знакомых и нужно что-то говорить, а вот не говорится. И вовсе не потому, что момент волнующий, а вот просто слова разбегаются как тараканы, потом и на поминках, сталкиваясь в узких проходах с любимыми знакомцами, глазами только и показываешь, что да - нет... Свежую землю утромбовали и воткнули высокий, деревянный крест, вот был человек и нету. Ирина Прохорова в "Билингве" на поминках сказала об ощущении будто бы она участвует в каком-то очередном перформенсе Дмитрия Александровича, только он по сценарию отмалчивается и молча слушает попа с тремя певчими, которые крайне нескладно выводят "Господи помилуй" и "Вечную память"... Он бы, был бы жив, показал им класс. Цветы, свечи. Когда закапывать заканчивали пошли колокольные перезвоны. Таня, молодец, поддерживала как могла вдову, глаза - на мокром месте, царило некоторое смущение, вызванное странностью момента и странным распределением ролей. Авангардисты в быту что дети малые - ситуация, де, банальнейшая - и как себя весть, соответствовать канону - против шерсти, выпендриваться - пошло. Сын, похожий на Гошу Куценко плакал. Фотографы клацали затворами, Владимир Георгиевич пришел с одной белой гвоздикой, а Лев Семенович пытался показать, пыжился продемонстрировать, что ничего трагического не происходит. Это многие, кстати, так себя ведут. Только женщины трагично сдержанны, вот и Инна сглатывала слезу, потом нервно курила в сторонке, а из мужиков на кладбище начинает переть нечто неизбывно пацанское. Впрочем, я не очень большой специалистпо похоронам - это были первые мои не кровные похороны и первые похороны по-московски.
Как и полагается, несколько необычные, ибо, кажется, на Донском вот так, в полный рост, уже не хоронят.

Бабочка летала, её все щелкали, а потом забыли и чуть не затоптали. Фотографии не передают камерности, того покоя, который вдруг. По лицу Дмитрия Александровича видно, как он намучился напоследок, пока готовил-подготавливал родных и близких к, вот и отмучился, воевал - имеет право у тихой речки отдохнуть. Многих я просто не увидел или не узнал, так были подавлены (Света, Катя). Мне показалось, что многих, кто должны были прийти не было. Но я не уверен, почему-то старался по сторонам не глазеть. Мама мне напутствие дала: придёшь, две гвоздички подаришь и прощения попросишь. Сложная программа.
В "Билингве" мы сели на втором этаже с художниками и джазистом Тарасовым, с которым Дмитрий Александрович выступал неоднократно, за нашим столом в чёрной рубашке сидел и художник В., которому в выходные хоронить утонувшую жену, Инна с Любой, Дима Врубель, Гор Чохал, Шабуров, которого я очень люблю, несмотря на его характер. Все говорили очень хорошо и правильно - Володя Сорокин, Вик. Ерофеев, Шабуров, Евгений Попов, Лев Семенович, Андрей Бильжо, Зорин, Прохорова говорили, в сущности, одно и то же, что светлый человек, что будет не хватать, что он между нами. И действительно, Дмитрий Александрович так приучил нас к своему присутствию на всевозможных мероприятиях, что теперь, вне его присутствия, словно бы вынут невидимый, связующий всех центр. Возле портрета с траурной лентой, на котором Дмитрий Александрович, похожий на сатира, скалил ослепительные зубы, поставили кружки с пивом. Говорили, что он редкостно воплотился, всё успел, многое выразил. Хотелось бы мне, чтобы про меня говорили примерно такое, но чу. У Люси есть книжка под названием "Весёлые похороны". На поминках Дмитрия Александровича веселья не было, но поминки странно колебались в развитии жанра, может быть, так и надо, но время от времени народ забывался и начинал гомонить как на большой перемене или вести великосветские разговоры, Шабуров отбрехивался от Врубеля и по-доброму нападал на художника В., который маялся, зубоскалил, а потом вышел к портрету и тоже сказал очень правильные и точные слова. Показухи не было - вот что важно. Ну, или почти не было. Тем более, что всегда видно кто пришёл себя показать. Дмитрию Ицковичу, руководившему процессом, большой респект, вот и всё, с поезда на кладбище, трудный, конечно, день. Хотя другим ещё труднее.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments