paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Location:
  • Music:

Дело о выставке в Башне Федераций


Дело в том, что жанр Биеннале ассоциируется в первую очередь с самой известной Биеннале в мире - Венецианской. А там она, как известно, распалагается на отдельной территории садов Жиардини, где стоят отдельные павильоны национальных экспозиций, небольшой городок, что-то вроде ВДНХ. Ну и основной корпус для центральной интернациональной выставки. Помню, когда я первый раз попал на венецианскую Биеннале, то по дороге к Жиардини попадались отдельные выставки - страны, не имеющие своих площадок выставляются в старинных особняках - так вот они мне казались чем-то факультативным, выпадающим из основной экспозиции, где главное - плотность и чёткость основного принципа - каждой твари по паре, каждой сестре - по серьге. Из-за такого подхода Венецианская Биеннале выглядит чемпионатом мира по современному искусству - страны показывают разный уровень, лучшие павильоны награждаются. Понятный принцип отбора и внутренней игры. Чего совершенно нет в Биеннале московской - вся она рассыпана остравами в океане, отдельные проекты, собранные по принципу кураторского произвола, между собой никак не смыкаются, единого контекста не возникает. Что, между прочим, является спецификой больших культурных мероприятий в столице - возьмём ли мы театральную "Золотую маску" или международный кинофестиваль. Праздник искусства заканчивается как только ты выходишь за ворота принимающей фестиваль институции и смешиваешься с толпой. Очень странное ощещение локальности и непродолжительности происходящего. Не уверен, что Москве нужен большой фестивальный центр, ибо дискретность событий позволяет этому городу впитывать впечатления внутривено, подниматься на этих впечатлениях как на дрожжах, никому не навязывая обязательных маршрутов. Кстати, это ведь очень важным - самому быть ответственным за свой график движения, даже и в толще того или иного мероприятия.

Единственное, что объединяет выставки нынешней Биеннале - время и место. Москва переживает массовый наплыв современного искусства, распылённого по очень знаковым и сильным местам. Ремонтрируемый Винзавод, достраиваемые ЦУМ и Башня Федераций оказываются мощными метафорами, переигрывающими выставленное в них искусство. Оказывается, что многочисленные выставки оказываются приложением к тому или иному месту, поводом их осмотреть. В большей степени это касается Башни Федераций, знакового места (ударная стройка капитализма, запах бетона и денег, высота и стремительность), чьё значение выполняет функцию доведения метафоры до абсурда. Именно так, в своих текстах поступает Владимир Сорокин, у которого по посёлку бродит одинокая гармонь, а золотые руки отпиливаются злопыхателями. Продолжение метафоры грозит её обессмысливанием, а в случае с Башней Федерации - тотальным переворачиванием сути происходящего. Ты идёшь смотреть и ты, в конечном счёте, смотришь, но не искусство, а будущий центр метафизического притяжения. Выставки Биеннале, расположенные на 21, 20 и 19 этажах (мы так и начинали смотреть сверх вниз), оказываются не гарниром и даже не соусом, но крупинками соли, придающими зданию тот или иной вкус: Башня сама по себе настолько выразительна и монументальна, разнообразно богата и внутри и снаружи, что искусство, расположенное ad margenum, нужно заставлять себя смотреть, в буквальном смысле этого слова поворачивать голову налево, а не направо.


Ибо справа - окна от пола до потолка, а за ними Москва, буквально вся Москва, о всем разнообразии и динамике перепадов и переходов, улицы, дома, транспортные развязки, терминалы, небоскребы, стройки, высотки, старое и новое, словом, все каменные жизни. Плюс облака, картине которых позавидовал бы Рерих. На скоростном зеркальном лифте ты поднимаешься на 21ый этаж, по узким коридорам выходишь в залы, идущие сплошняком и без перепонок, справа - окна и бесконечность Москвы за стеклом, слева - картины, ибо выставка называется "Через картину" (куратор Марина Гончаренко). Объятый пространством как хладным пламенем, завороженно смотришь в окно - развязка у Кутузовского и Поклонная Гора в перспектие, отдаленный Триумф Палац на Соколе, миллионы тщательно прописанных и подобранных самой жизнью подробностей. Идёшь по круговой этой панораме, а потом вспоминаешь о картинах. Специально или нет, но куратор выбрала большие декоративные работы без какого бы то ни было намёка на перспективу внутри. Перспективы в художественном смысле, когда пространство внутри рамы распределяется на первый, второй и задние планы. Ну о какой перспективе может идти речь в работах Тимура Новикова, которые принципиально захлопнуты, вещь-в-себе, как тяжёлые, оббитые кованным железом, ворота? Постконцептуальные работы Вадима Захарова иСергея Волкова с буквами и знаками тоже особой глубиной внутреннего устройсва похвастаться не могут. Всё происходит на картинах современных художников на первом плане, крупным кинематографическим планом, тщательная проработка маргиналий не в части - таким примерно принципом устроены магазинные витрины или театральные декорации, в которых самое главное - точное соотношение самых крупных фрагментов и деталей.

Возможно, именно в этом и заключался замысел куратора, объясняющего нам про тупиковость станковой живописи, всё более и более вырождающейся в элемент необязательного декора. Ибо волна мощи, идущая от московских территорий проникает сквозь стекло и со всего размаха разбивается о скалу стены с картинами. Из-за чего не такие уж и маленькие по формату работы, словно бы съеживаются и становятся меньше и меньше. Думаю, Гончаренко сделала это осознанно, доложив посетителям о проигрыше жанра картины, ибо все прочие кураторы закрыли отвлекающие посетителей окна нейтральными стендами, нагородив клетушек для видеопроекций и инсталляций. Попивая чай "Нестле" (внутри Башни, несомтря на недостроенность, оказалось душно и пыльно, из-за чего время от времени зрители чихали), мы спустились на этаж ниже. Экспозиция называется "Фонд ноль или ледяная вода эгоистических просчётов" (куратор Никола Буррио), среднестатистический набор среднехаризматических объектов, затевающих спор о соотношении визуального и звукового. Речь, титры и сами изображения, входящие в противоречие друг с другом или же дополняющие друг дружку, как в одном черно-белом видео какого-то поляка, с помощью титров дополняющего изображение. Апофеозом здесь - работа Гэри Хилла "Заметки о цвете" (1994), видео в котором маленькая дочь художника читает книгу Людвига Витгенштейна, совершенно не понимая, что в ней написано. Неподготовленная, она сбивается, захлёбывается дыханием, проглатывает окончания. После этого ты заходишь в бокс, где французский сюрреалист Соллерс рассуждает о творчестве во сне, а на экране в это время транслируются древне-римские фрески (точнее то, что от них осталось). Ты не понимаешь французского, не успеваешь за беглыми титрами, короче, суета сует и всяческая суета.

Этажом ниже располагаются две более внятные экспозиции - "История в настоящем времени" (куратор Ярослава Бубнова) и "После всего" (кураторы Роза Мартинес и Фулия Эрдемчи), налево - "История", направо - "После всего" или наоборот, ибо неважно - Башня Федераций даёт возможность сделать по этажу круг, поэтому совершенно не понятно, где заканчивается один проект и начинается другой (и где, кстати, находится территория комиссара Биеннале Иосифа Бакштейна, чья выставка называется ""Только примечания?"). Все это ровное, с редкими вкраплениями эмоциональности и экспрессии, искусство сливается в один единый поток "конца истории", ведь, по сути, названия экспозиций Бубновой и Мартинес-Эрдемчи, говорят о процессах, происходящих в горячей современности, такой же недостроенной и незавершенной, как сама площадка, на которой они выставляются. Можно сказать лишь, что на территории "После всего" я нашел для себя наибольшее число интересных работ. Совершенно не специально (я далек от какого бы то ни было "ура-патриотизма") практически все они принадлежат отечественным художником. Дело даже не в понятности, но, прежде всего, в пластической убедительности "Дежурных", серии чёрно-белых фотографий Ольги Чернышевой (2007), посвящённой смотрителям эскалаторов в метро ("справок не даём") месяц назад сделанных по заказу "Большой город" и гомерически смешное видео Сергея Браткова "Вулкан" (2005). В отдельном закутке, оббитом необработанными досками показывают стихийно образовавшийся на Азовском море грязевой курорт: люди купаются в жерле потухшего вулкана, перемазанные как чёртики под нейтральный голос диктора со студии научно-популярных фильмов.

Здесь же достаточно остроумная работа турецкой художницы Саркис "После Сталкера" (1999) - художница смотрит фильм Тарковского и рисует под бормотание речи его персонажей. Видео длится ровно столько, сколько идёт фильм. В музее современного искусства в Ермолаевском мы видели "Геополитику" Юрия Лейдермана, посвящённого швейцарскому полисмену, а на этом этаже есть другая его "Геополитика" - винтажная мебель 70-х (некогда роскошный, а теперь рассохшийся бар, колченогий журнальный столик с пустыми бутылками) и два телевизора, по которому показывают хронику освобождения от фашистов. Все это должны были, судя по замыслу, смотреть два здоровых негра (а в ермолаевском роль полисмена должен исполнять сам художник), однако никого не было - инсталляции Лейдермана придуманы для вернисажного круговорота и живут всего один день. Мы поставили пустую банку из под холодного чая на стол, из-за этого инсталляция ничуть не изменилась. Кстати, разочаровал и другой объект с привлечением живых людей - два запертых в клетку брокера Джанни Мотти на поверку оказались двумя охранниками, игравшими в тот момент в карты. Вообще, надо сказать, что смотрителей и охранников здесь было больше, чем на всех выставках вместе взятых. Впрочем, и посетителей тоже было педостаточно, несмотря на удалённость выставочного помещения от центра и сложности его нахождения, стройку вокруг, массу временных загорождений и выгородок. Всюду веселилась и ликовала весенняя молодежь, что отрадно - кажется, в лифте и в некоторых залах мы были самыми взрослыми зрителями, что важно - если есть у нынешней Биеннале смысл, то он воспитательный и имеет отдалённые, но вполне осязаемые перспективы. Когда уровень искусства оказывается ровным и совершенно неважным, на первый план выходят социальные и социологические аспекты мероприятия. Через развлечение и аттракцион, молодые поколения приучаются к присутствию в городе большого количества современного искусства.

Данность превращается в обыденность. Образы впитывает не только сетчатка, но и подкорка. Размывание границ между исскусством и реальностью, которым занимаются современные художники, идёт в обоих направлениях - не только в искуссте становится больше обыденного (один из художников на Биеннале в Венеции отличился тем, что высеивал траву между рельсов, нужна ли этому артефакту сопроводительная табличка?), но и средний уровень восприятия "красоты" повседневности повышается, когда ты начинаешь применять к окружающей действительности критерии художественного высказывания. Мое самое первое эссе так и называлось "Город как объект"; в нём я предлагал воспринимать хозяйственные и бытовые проблемы как проявления contemporary art'a: отсутствие горячей воды приравнять к кейджевскому молчанию, давку в общественном транспарте - к авангардному хеппенингу, а траншеи очередной перемены водоканализационных труб - как высказывание в духе "ланд-арта". Написав его около двадцати лет назад, должен заметить, что с тех пор окружающий меня мир стал ещё более затейливым и заковыристым. Между прочим, именно внутри проектов "История настоящего времени" и "После всего" некоторые смельчаки решились войти в диалог с ландшафтом, развернувшимся за окнами. Румын Дан Пержовски сделал "Настенную живопись нестираемым маркером", нарисовав граффити из человечков и слов, обведя некоторые контуры заоконной реальности, а "Хи-Ха" (2001) из светящихся ламп дневного света голландеца Йона Кормеллинга расположили на бетонном шершавом столбе ровно напротив окна, так что они бликуют и дают отсветы на все, что происходит за. Загнав московские виды в небольшие гетто по углам экспозиций, кураторы сконцентрировали их мощь и, потому, усилии их значение. Поэтому диалога на равных не получилось. Город за окном остался городом за окном, а всё происходящее внутри - чем-то вроде "Снежного шума" Карстена Николаи, чья квазинаучная, дистилированно-белая инсталляция изображает лабораторию по изучению шума падающих снежинок. Вполне точная метафора для описания основного проекта, работающего завтра последний день.

Сравнивая впечатления от прошлой Биеннале с впечатлениями от нынешней, понимаешь, что вторая оказалась интереснее и масштабнее. Несмотря на невнятицу мессиджа и отсутствие критериев. Первая выглядела более цельной из-за того, что не знали чего ждать и не было с чем сравнивать. Теперь, за счёт правильной расстановки мест показа, Биеннале превратилась в явление городской жизни, в обживание новых мест. Недостроенная Башня Федераций совершенно не предполагает экспонирования произведений современных художников, из-за чего экспозиция кажется временной, хрупкость многих объектов лишь подчёркивает хрупкость и преходящесть явления (пыль на ветру), из-за чего становится печально. Но печаль моя светла. "Отчего в каком-нибудь месте строят языческий храм, позже превращённый в часовню: не оттого ли, что здесь возникает необъяснимое ощущение близости к "центру"? В таких местах создается фигура - выражение космического порядка. Чувство потерянности исчезает. Не в силах объяснить или доказать что-либо, мы словно переживаем встречу с великим архитектурным произведением; рождается чувство соответствия, равновесия - между правой и левой сторонами, верхом и низом, периферией и центром. Тихая и невыразимая, а не ослепительно прекрасная гармония становится зримой. Больше не хочется никуда уходить и вообще шевелиться; словно что-то подталкивает или, скорее, возносит нас к духовному созерцанию. Полуразрушенные стены с вросшими в них дубами, где порой пробегает заяц или вспархивает куропатка, - разве это не храм? Сюда входишь охотнее, чем в настоящий, где не хватает воздуха и где, вместо того чтобы воспламенять сердца, нас усыпляют проповедью..." (Филипп Жакоте, из книги "Пейзаж с пропавшими фигурами")



Locations of visitors to this page
Tags: НМ, биеннале, выставки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments