paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Дело об идеальном читателе

Дело в том, что вот так случайно заходишь в редакцию "Знамени", а тебя встречает женщина Оксана, котораая едва ли не пританцовывает при твоем появлении. И ты понимаешь, что здесь, вероятно, что-то не так, а она, на выходе, вдруг тебе говорит, что ты радикально поменял её жизнь. Вы даже не представляете, говорит она, как вы на меня повлияли, совратив на интерес к нынешнему худлиту. Она занималась геодезией, сидела где-то в аэропорту на севере или на дальнем востоке и не было ничего рядом, кроме журнала "Урал" с твоим романом. Начала читать и бросила геодезию (или чего там), вернулась в Москву и окунулась в современную литературу, которая теперь является содержанием ее жизни. Говорит, смущаясь и ты сам смущаешься ещё больше. Говорит, что читала все книги, отслеживает статьи, я помню, на презентации "Едоков картофеля" она сидела в стороне, невозможно глаза поднять. Странно, но, почему-то, меня пугают мои читатели, становится странно, словно ты их обманываешь, подкладывая им улучшенную копию себя. Такие встречи в редакциях или на мероприятиях или в книжном магазине, выбивают из колеи, но не в радостном смысле (хотя пузырьки счастья лопаются внутри), а в каком-то едва ли не печальном. То есть, я несу за вас ответственность? - Спросил я ее. Выходит, что так, отвечала она.

Вчера беседовал с одним католиком из Бельгии, объяснял, почему не голосую и стараюсь не интересоваться политикой - мой патриотизм заключается в том, чтобы держать голову чистой, незамусоренной, не дать собой манипулировать. Но, может быть, спросил Жан, попытаться в такой ситуации найти хорошего политика для ориентира? Не знаю, как у вас в Бельгии, но у нас, в России это невозможно. Политик не может быть хорошим человеком - по определению. Ты или политик или хороший человек, а вообще-то, политики - это, вероятно, особый биологический тип, лишенный критического к себе отношения. Самое главное здесь - умение нести ответственность за других людей, ведь как же это можно - принимать такие решения, которые влияют на судьбы незнакомых тебе людей. Понятно, что мы все влияем на людей, которые нас окружают - буквально каждый день. На тех, с кем живешь и с кем работаешь. Но как можно принимать решения, влияющие на жизни тех, кого ты никогда не видел и не увидишь? У меня в голове это не укладывается. Каким же тогда нужно быть, каким?

"Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся", говорил я Жану назидательно. И на следующий день, в редакции "Знамени" мне прилетает ответ от человека, за которого я несу ответственность. Оксана провожает меня к нужному кабинету, ждет в коридоре, пока я выйду. Я вижу, как она трепещет. Из-за своего романа, из-за своих статей, из-за употребления слова "постмодернизм", например. Отказываясь от встреч с читателями, я чувствую неудовольствие, любые формы публичного бытования литературы кажутся мне избыточными, ненатуральными. Каждый раз со скрипом и преодолением самого себя. Так зачем же мне это? Пишешь для собственного удовольствия,но оказывается, что у удовольствия есть вот такие вот непредсказуемые последствия. Даже если ты "совратил" (а Оксана употребила именно это слово) хотя бы и одного. А если таких, всё-таки, больше?
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments