paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Дело о выставках в ГТГ на Крымском Валу (Русский Соц-арт, китайский Соц-арт, А. Иванов, А. Русаков)


Дело в том, что мы пошли в Третьяковку на Крымском Валу для того, чтобы выставки Биеннале посмотреть, но Третьяковка на Крымском Валу это такое место, которое превращает любой поход на любое мероприятие в поход в Третьяковку на Крымском Валу. Странное место, в котором трудно разобраться – то ли место силы, то ли бессилия, однако же, следует признать мощность пространства, которое само себе цель. Здесь очень важно большое количество воздуха во всех залах, которые всегда больше любой экспозиции, поэтому сколько бы народу здесь не бродило, всегда будет казаться, что почти никого нет. Воздушный обморок начинается в холле, которым посещение Третьяковки на Крымском Валу может и исчерпываться – такое оно огромное и, как искусство для искусства, бесполезное. Теперь при входе же выдают бахилы, отчего стерильную, больничную бледность стен и серость пола нарушают сгустки кляйновского синего. Всегда нужно какое-то внутреннее усилие, чтобы из этого морока выбраться на выставочные этажи, где пространства ещё больше и устроено оно ещё более нелепо, из-за чего спине, например, становится холодно. + огромные окна, за которыми особенно недружелюбный московский март, словно бы сочащийся сквозь кондиционеры внутрь здания, из-за чего начинает казаться, что в углах фойе, за цветочными кадками и угрюмыми скульптурками, продолжают таять пупырчатые корки чёрствого снега.


В Третьяковке на Крымском Валу разместили экспозиции из «параллельной программы» второй Биеннале, советский соц-арт и китайский соц-арт, однако же, ничего не знаю про параллельность – Андрей Ерофеев подготовил практически идеальную выставку, соразмерную не только объекту изучения, но и заданному пространству. Кажется, первый раз лабиринт второго этажа (российский соц-арт расположен на месте основной экспозиции и вполне мог бы заменить её, собственно, это он сейчас и делает, плавно вытекая из геометрической и «научной» [есть оказывается и такое понятие] абстракции) разыгран в правильной пространственной пропорции. Объектов много и все они создают правильно срежиссированную суету. Начинается, конечно, скучно – с Инфанте и правильных геометрических, кинетических конструкций, но потом, примерно со второго-третьего зала (там где в стекле стоймя «Мусор» Кабакова и в стекле же плашмя «Мусор» Сорокина, а так же инсталляции Пригова с висящей фигуркой и ящик с католожными карточками Рубинштейна) время и содержание времени [контент] словно бы уплотняются, становятся интерактивными, зело диалогичными – в зале, конечно, тишина (только иссини-синие бахилы шуршат, зачем они здесь, ведь никакого паркета?!), но такое ощущение, что как в фильме «Ночь в музее» все экспонаты завязаны в безмолвную игру взаимодействий и взаимозачётов.
То есть, соц-арт правильно начинается с сольного выступления концептуалистов, которые затем повторяются в разных сочетаниях и дополняются близкими (а то и далёкими) авторами. Методологически правильно. Снова Кабаков, снова уместный (а он всегда уместен) Пригов, качественный Брускин, неожиданно хорошие Косолапов, Соков и, особенно Орлов. Обязательное обилие Комара-и-Меламида выполняют роль закваски, основы содержания, к которым хорошо пристёгиваются и современные работы – Кулика, Каллимы, «Синих носов», «МГ» и «ПГ». Звездочётова. Видна поступательность, эволюционность развития, плавная и ненавязчивая, не выставка, а хорошая, умная монография.
На фоне этой поэмы языкового экстаза несколько залов китайского соц-арта, выкрашенные в агрессивно алый цвет теряются, кажутся выхолощенными. На фоне невнятицы проектов Винзавода китайские художники выглядели самодосточным и очень ярким [солнечным каким-то] действом. В Третьяковке на Крымском Валу алые залы с работами нескольких последних лет (снова преобладают большие, декоративные, плоскостные портреты Мао) выглядят необязательным эпилогом к основной экспозиции – к советским п(р)оискам адекватного языка. Дело даже не в том, что китайские соц-артисты на фоне наших кажутся безнадежно опоздавшими (русских кубистов середины 20-х годов тоже скучно смотреть после Пикассо первого десятилетия ХХ века, когда прорывы и открытия первопроходцев становятся общим местом культурной ситуации), а в том, что это очень гладкое и гламурное искусство совершенно не цепляет. Можно подумать, что у них, в Китае, кроме борьбы с наследием Мао (да такая уж это борьба?) иных проблем не существует.
А все дело в контексте, в его безусловной силе. Почему-то у нас не принято учитывать силу окружающих тексты обстоятельств – будь то литературный журнал или художественная выставка. Обстоятельства места задают не только точку отсчёта, но и подсвечивают (подобно фотографическому виражу) смысл конечного «продукта» впечатления в тот или иной коленкор. Содержание китайских выставок в Третьяковке на Крымском Валу и на Винзаводе примерно одинаковое, но насколько по разному они смотрятся на фоне кирпичной кладки и концептуальной невнятицы Винзавода и как сильно тушуются после густых, пастозных складок исторического процесса, разобранного до последнего болтика и снова собранного, воссозданного и разыгранного как по нотам.
Многие пишут о том, что главная беда нынешней Биеннале – небрежность кураторов. Накиданные абы как артефакты не складываются в картину единого высказывания, а когда это происходит (как получилось у А. Ерофеева), то все остальное меркнет на фоне цельности и чёткости. Нельзя игнорировать силу контекста, невписанность экспозиции в расписание конкретного места, из-за этого контекст начинает мстить и распылять задуманное. Вряд ли китайцы виноваты, что Ерофеев – сильный куратор, а им повезло много меньше, однако, выставка, которая в ином месте могла бы стать едва ли не самым сильным высказыванием международного форума (мастеровитости, качества-то не отнять), оказалась торопливым послесловием к порывам, выполненным на коленке. Из-за чего яркость и красочность оказывается издевательством не над языками собственной культуры, но над взглядом чужаков-европейцев на китайскую самобытность. Вы хотели экзотики? Получайте, сколько не жалко. Как говна за баней.

Тем более, что прежде чем пройти на выставки соц-арта нужно миновать большую монографическую выставку к 200-летию Александра Иванова и первую, кажется, ретроспективу орнаменалиста 30-х годов Александра Волкова. То есть, через слой артефактов очевидно музейного уровня и окончательно закрепленным статусом классиков и классики.
Мы шли на соц-арт, поэтому Волкова и Иванова оставили на последок, если силы останутся. Однако, невнятная жизнерадостность китайцев потребовала степенного десерта. Конечно, смотреть классического и насквозь салонного Иванова нынче скучно, но в выставке есть сюжет и интрига. Большую её часть составляют эскизы к отсутствующему на этаже блокбастеру «Явление Христа народу». Многочисленные наброски, зарисовки, эскизы из-за своей неокончательности и незавершенности оказываются удивительно свежими и сочными. Вариативность и серийность, присущая, скорее, искусству ХХ века делает вспомогательные штудии достаточно актуальными. Понятно, что они не были для художника самоцелью, но именно в этом и заключается главная интрига этого очень внятного кураторского проекта – никто не знает чем останется в истории и что будет востребовано потомками – тонны монументальной гладкописи или почеркушки в рабочем блокнотике.
Точно такой же внутренний сюжет разыгран и в ретроспективе Александра Волкова, яркого и избыточно декоративного художника второго-третьего ряда. Начинал как кубист, зело похожий временами на Гончарову, хотя и имеющий свою собственную физиономию – за счет восточного колорита и восточной же цветастости, намекающей, ну, например, на витражи. А на выставке и есть эскизы витражей, в сторону условности которых Волков и шёл. Если бы не советская власть, сломавшая художнику свободу поисков. Обычная советская траектория – внутренняя борьба с формализмом и попытки встроиться в существующий строй – с помощью изображений колхозников и колхозниц, битв за урожай и образцового социалистического быта. На этом пути Волков создал несколько феноменальных шедевров, лучший из которых «Гранатовая чайхана», вынесенная в центр экспозиции, из-за чего её сложно разглядеть – яркие лампы дают этой густой выразительной картине непроходящие блики – приходится вертеться вокруг, рассматривая шедевр по частям. Однако, в таких заново открываемых автора есть непреходящее очарование и очевидная польза – не сколько для расширения кругозора, сколько для тренировки глаза, который (в отличие от уха, настроенного на узнавание звуков, музыка и есть узнавание уже услышанного) постоянно требует незамыленности и свежести.



Locations of visitors to this page
Tags: ГТГ, НМ, биеннале, выставки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments