paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Location:
  • Mood:

Дело о выставке "Дневник художника"


Дело в том, что Гуров очередной раз приехал из Лондона и я его повел по своим нычкам. Сначала мы поехали в ЦДХ на выставку "Дневник художника". И если учесть, что "вокруг театра должен быть театр", то нужно признать, что с "Винзаводом", куда мы отправились позже, нет никакого сравнения. Дело даже не в лотках и галерейках невнятного типа и не в особого рода посетителях - но сами эти залы, кажется, совершенно не приспособлены к искусству. Здесь, должно быть, строительные, хозяйственные выставки проводить нужно. Они просторные, но не свободные, продуваемые всеми ветрами и задавленные чуждым контекстом. Хотя, с другой стороны, "Дневнику художника" очень пошло соседство с фестивалем центрально-европейского искусства "Мон@рхия" - Чехия, Австрия и окрестности - просто из кипятка в лёд, из живой воды в мёртвую. В "монархических" залах и народу не было и экспонаты расставлены как в "контемпорариях" - по артефакту на прорву пространства и сквозняк особенно лютый. Ну и искусство соответствующее - технологическое, стерильное, выхолощенное. Тут дело даже не в том, что у наших фенечки и приколы понятные и родные, тут, вероятно, что-то иное. У наших энергии и азарта больше, а технологичности меньше, что срабатывает в неожиданную сторону - много объектов из неструганных досок и прочего строительного материала (есть даже огромная ватно-мешочная "Какашка художника" и длинный шов, сооруженный АЕСами) и все наши технологичные технологии словно бы на коленке и из коленки, немного нелепые (топорные) и, оттого, особенно одухотворенные. В них аутентичного много. Аутентичного как антропоморфного. Западное искусство уже давно какое-то гуманоидное. А тут, пожалуйста, прожженые штаны, из которых "Синие носы" петарды выпускают. Вот и вся технология - Левши, блоху подковавшего.

Кроме этих штанов, "Синие носы" выставили ещё большие фотографии на тему "художник и модель" и нужно сказать, что большие размеры работам очень даже пошли. Правильный посыл в правильной пропорции: без особого гигантизма, но и чтобы не потеряться, внятно донести мессидж и визуальную составляющую. Лучшей работой на выставке, безусловно, были две картины Дмитрия Врубеля - с похоронами Брежнева и с лицом умирающего Литвиненко. Все художники, так или иначе, метафорически соотносили свои артефакты с заявленной темой - штаны "Синих носов" представляли эту тему буквально (кстати, неожиданно свежо выглядело старое видео Мизин-соло, где Слава рисует автопортрет кровью, тут же взятой из вены), то Врубелевские холсты берут заявленную тему сразу в нескольких измерениях. Особенно если учесть генезис этих работ - проявление их и оттачивание в буквальном, самом что ни на есть дневнике художника, в его "живом журнале". Уже давно, изо дня в день, я наблюдаю за этим замечательным проектом фиксации повседневного. Сначала у меня к Врубелю были некоторые вопросы - ну, типа, не мелко ли он берёт - имея ввиду героев его медиального наблюдения ("утром в газете, вечером в куплете"), ведь память медиа необычайно коротка - здесь действует принцип "френд-ленты": новые сообщения вытесняют старые не только с "морды", но и из "мозжечка", отправляясь сквозить где-то в подсознании и уже через некоторое время нужен будет комментарий, подобно комментарию к "Евгению Онегину" или "Москва-Петушки". Но меня примирило с проектом Врубеля одно рассуждение покойного Наума Юрьевича Орлова, художественного руководителя челябинского академического театра драмы, под руководством которого я работал и чьи устные рассказы записывал и оформлял в книжку.


НЮ рассуждал о силе искусства на примере "Нищего" работы Перова. Он говорил, что на улице он, скорее всего, пройдёт мимо просящего подаяние, тогда как в Третьяковской галерее зафиксируется перед этим портретом, сочетающим типическое и индивидуальное, психологию и общественное, обыденное и надличностное и получит свой вполне заработанный инсайд. Ибо работа (деятельность) художника тем и значительна, что даже точное копирование создает дистанцию и обрамленность, вырванность из контекста и перенос объекта в другой контекст. В музейном пространстве правильно поданная (впрочем, теперь, вероятно, уже любая) натуралистичность начинает звучать как метафора и, извините, символ. Жест художника - в этой прибавочной символической стоимости мессиджа. На улице нищего нужно заметить, выделить, обмыслить и обобщить. Поэтому информационная мелочь, которая не касается лично меня (смерть Литвиненко, похороны Брежнева) в работе Врубеля перестают быть мелочью - они начинают работать на меня, ибо информационное поле (медиальный мусор) у нас с тёзкой Врубелем один и тот же. И если человек состоит из того, что ест (а так же на 90% из воды, в том числе и информационной), то пеленающие нас информационные потоки, собственно говоря, и есть то из чего мы состоим сегодня. Как бы не был ничтожен (отвлечён от меня любимого) информационный повод. Вся наша жизнь проходит на фоне таких вот мелочей, составляющих декорации повседневности. Сюда же - песенки и фильмы-мультфильмы разных периодов нашей жизни и прочая мишура. Плюс, конечно, работы Врубеля самые убедительные в пластическом смысле, тут и школа и даровитость и мера и вкус. Другое дело, что когда выставка сборная, то словесный комментарий к картине может восприниматься не так, как его задумали - но как мысленные мысли изображённого персонажа - Чурбанова, склонившегося к гробу Брежнева или самого Литвиненко, тут нужен более жёсткий, не рассеянный контекст. Не зря же инсталляция Бродского потребовала отдельный зал, так и тут.

Я очень люблю Александра Бродского заснеженный город - одна из лучших работ в экспозиции, но есть, как мне кажется, недочет. Стеклянный ящик, в котором стоят маленькие домики (город), может быть занесен снегом, достаточно покрутить ручку и ты поднимаешь пургу-метель. Ящик сделан под конкретные масштабы российского павильона на венецианской биеннале, кто был, помнит этот скромный, тесный (и, оттого, кстати, уютный) двухэтажный павильон на выселках. Вероятно, в нём артефакт находился в соразмерности, однако в ЦДХ инсталляция оказалась мелкой, мельче нужного -домики больно уж крохотные. Я вспоминаю другую его инсталляцию - "Кома" (такой же вот точно игрушечный город постепенно заливал просачивающийся из боковых капельниц мазут + фотографии разрушений на стенах), в продолжение которой придумана и сделана новая, архитектурно очень точно спланированный под зал галереи Гельмана (кто не был - тот будет, кто был не забудет). Казалось бы мелочь - домики всего-то на пару сантиметров больше, ан нет - совсем иной коленкор и выразительность: дома ручной лепки (каюсь, спёр пару штучков) казались индивидуальными и непохожими друг на дружку, из-за чего игрушечные проспекты отличались от соседних улиц; здесь же Бродский воспроизводит "типовую", линейную застройку, словно бы копирующий компьютерную графику и эффект иной: конечно стихия выглядит при таком раскладе много внушительнее, но очень уж хрупок бассейн, очень уж далеко и отдельно сиротливое видео (пустой вагон метро, движущийся по тоннелю). Но всё равно очень хорошая работа. Как и придумка Каллима с изображением асфальта - я уже давно думаю над такими видами, давно фотографирую трещины в асфальте (с этого, кстати, начинается мой первый роман "Семейство паслёновых") и брусчатку разных городов. У Каллима текст заурядного асфальта перегружен многочисленными подробностями. Так, конечно, тоже бывает, но очень уж нарочито вышло.

Хорош каллиграфический Гутов ("День не задался"). Хорош Ербол с языком и зубами. Неожиданное отторжение возникает с работами, играющими в чужую игру. Игра не с традицией, как у многих на "Верю", но со своими современниками, которые со стороны, вероятно, кажутся более удачливыми или успешными. Реплика к Уорхолу у сидящего на унитазе художника. Инсталляция Острецова, почти буквально цитирующая инвайромент Кабакова. Видео группы "ЭСКЕЙП", где помещенные в коробку люди копали яму, явно шло по следам коробок "Синих носов", разве не так? Акустика залов центрального дома художника смешивает голоса, звучащие с разных экранов перемешивались в особую звуковую дорожку. Больше всех разоряется Кулик в проходе между залами, обсуждая догматы выставки "Верю" и перед этим экраном почему-то никто не задерживается, все стараются пробежать побыстрее к свету и избушкам Полисского, в которых вместо окошек мониторы телевизоров. Этот гомон, собственно, и объединяет все работы в одно поле, ибо сами по себе они очень разношерстные вещи-в-себе. Нужно уже давно забыть про ЦДХ как про страшный сон. Слишком здемь далеки работы друг от друга. Неоправданно далеки.

Винзавод оказывается вскрытием приёма; в нём работы тоже разные и находятся ещё дальше друг от друга, но воздух и стены (своды) помогают. А, главное, сегодня было очень много народа, готической и обычной молодёжи, все шумели как и положено шуметь в/на аттракционе. Толкались и активно осваивали пространство. После открытия прошло всего немного времени, но объекты зажили какой-то своей жизнью - начали покрываться пылью (особенно стулья, расставленные перед видеопроекциями), да и сами экраны покрылись тонким слоем песка и люди пишут на них пальцами свои имена. Дощатые помосты затоптали, превратив в антиквариат. Больше всех не повезло работе художника из Германии, который поставил палатку а в ней стол, а на стены повесил тонкие работы, изображающие вещи, его повсеместно окружающие. Что-то между "японией" и поп-артом". Стол засрали, завалили окурками и стаканчиками, бутылками и мусором, стол и стенки палатки расписали в духе "здесь был Вася". Или, наоборот, повезло? Работы обживаются и не то, чтобы ветшают, но руниируются в духе самого помещения, зарастают разглядыванием и физическим присутствием посетителей. В самих подвалах завелись какие-то странные люди, домовые, чертята... Юрта, в которой раньше Кулик поил чаем теперь закрыта. Подростки начали стучаться в юрту и дергать дверь. Дверца открылась. Из юрты вышел разгневанный человек и начал материться, дело едва не дошло до драки, подростки струхнули. Сдулись. В адском лабиринте группы "Газа" выключили пар, из-за чего лабиринт потерял 70% суггестии. У Кошляковского синего троллейбуса прорвали плёнку окна... Однако, от всего этого отчего-то не грустно, словно бы артефакты, вросшие в подвальную плоть, пустили корни и стали развиваться - каждый в ту сторону, к какой приспособлен. Лондонский житель Илья Евгеньевич выдохнул на морозце: "Мда, Тейт-Модерн сосёт..."



Locations of visitors to this page
Tags: НМ, биеннале, выставки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments